Прошло несколько секунд тишины, прежде чем он ответил.

— Я не держу обид, Галлея. Я слишком стар для этого дерьма.

Он тонко напомнил мне о своем возрасте, и даже в своем болезненном состоянии я это понимала. Заставив себя кивнуть, я еще ближе прильнула к нему, прижавшись виском к твердой выпуклости его плеча.

— Та ночь ничего не значила… верно?

— Верно. — Ответ прозвучал натянуто, тихим шепотом, как будто он сам не верил в это.

Я облизнула губы, мои веки закрылись.

— Но… может быть, это могло что-то значить. Если бы я была старше… и не так сломлена.

Он ничего не ответил, да я и не ждала. Наверное, мне следовало бы смутиться, но болезнь овладела мной, затуманивая мою реальность, и я позволила словам повиснуть между нами, непрошеным и нежеланным. Я сосредоточилась на ощущении его теплого тела, прижатого к моему, зная, что скоро отправлюсь в более добрый мир сновидений.

Мы могли бы снова встретиться на озере, и все было бы по-другому. Он бы рискнул войти в воду, или я вернулась бы на песок.

«Until I Fall Away» звучала у меня в ушах, смешиваясь с его ровным дыханием, и вскоре сон сморил меня. Но я готова поклясться, что слышала, как он пробормотал, прежде чем я погрузилась во тьму…

— С днем рождения.

Спустя несколько часов я проснулась, обливаясь холодным потом. Рядом со мной лежало теплое тело, но, приоткрыв веки, я обнаружила, что Рид исчез.

Божья коровка свернулась калачиком у моих ног.

Я протянула руку, чтобы погладить ее по шерстке, и она удовлетворенно вздохнула, прижимаясь ко мне и даря дополнительное тепло. В комнате было темно, солнце уже село. Я приподнялась на локтях, отбрасывая с глаз влажные пряди волос, и оглядела тихую комнату.

Диск закончился. Снизу доносился шум — смех Тары, звон посуды, веселый мелодичный голос Уитни, которая болтала с кем-то.

Я попыталась расслышать голос Рида, но его не было.

Когда я повернулась лицом к тумбочке, мой пустой желудок заурчал и потребовал суп…

Я кое-что увидела.

Я моргнула.

Широко улыбнулась.

И, несмотря на то, что я была больна, я никогда не чувствовала себя лучше.

На тумбочке лежал новый диск «Oasis», украшенный маленьким розовым бантиком.

ГЛАВА 7

Через неделю после того, как моя двухдневная лихорадка прошла, я сидела на веранде, закутавшись в один из бледно-розовых пуховиков Тары «North Face» и нацепив пару пушистых наушников. Божья коровка бегала по заднему двору, перепрыгивая через неподатливые участки снега в погоне за красным резиновым мячиком.

Я жила ради этих моментов: морозный февральский воздух, обжигающий щеки, большая деревянная веранда с угольным грилем, которым мне не терпелось воспользоваться, когда наступит весна, и золотистый ретривер, быстро виляющий хвостом, который любил меня, как члена семьи.

Улыбаясь этой сцене, я потянулась за кружкой кофе, которая стояла рядом со мной на стеклянном столике. Я закинула ноги на белый пластиковый стул и взяла в руки еще теплую керамику, наслаждаясь тихим воскресным днем, пока Тара и ее мама приводили в порядок спальню Тары.

Я подняла глаза, когда дверь во внутренний дворик распахнулась.

Ожидая, что оттуда выскочит Тара, я уже приготовилась улыбнуться, но, когда вместо нее на деревянный настил террасы вышел Рид, моя зарождавшаяся улыбка потухла.

Это произошло не потому, что я была не рада его видеть, и не потому, что его присутствие вызывало во мне что-то иное, кроме жара и замирания сердца.

Она завяла, потому что эти чувства должны были стать моей чертовой смертью.

А я наконец-то начинала жить.

— Тебе не холодно? — поинтересовался он, одетый в свою обычную кожаную куртку, которую я в равной степени любила и ненавидела.

Любила, потому что она так ему шла.

Ненавидела, потому что именно из-за нее Марни Ларю получила возможность сунуть свой нос куда не следует и испортить ночь, о которой я буду помнить вечно.

По правде говоря, куртка была лишь поводом не винить себя.

Я отвернулась, переключив внимание на Божью коровку, грызущую кость, которую она нашла во дворе.

— Не очень. Солнце приятное.

Было за тридцать7, но солнце ярко светило на безоблачном голубом небе, согревая мои промерзшие кости.

Руки Рида уже покраснели от холодного воздуха, поэтому он засунул их в карманы своих потертых джинсов. Я старалась не пялиться на его ноги. Джинсы сидели на нем не хуже, чем куртка.