Мать всегда говорила, что он симпатичный, но Павел ей не верит.

Для родителей их собственные дети всегда как минимум симпатичные; редко кому они напоминают гоблинов.

Мужчина перехватывает его взгляд и тут же хмурится, а затем — уже открыто усмехается.

Павел отводит взгляд.

— Считаете, я неряшливо выгляжу? — вновь усмехнувшись, задаёт он вопрос, и внутри у Павла всё напрягается.

Началось.

Смена в эту субботу выдалась тяжёлая. Одна неслабо перебравшая в баре блондинка с губами на половину лица чего стоила! Всю дорогу она заплетающимся языком пыталась поведать Павлу о подробностях своей личной и сексуальной жизни, а потом и вовсе чуть не заблевала салон.

У парадной даму встретила мать — сурового вида женщина восточных кровей — и Павлу тут же стало от души жаль блондинку с губами.

Потом были ссорящиеся всю поездку супруги, подвыпившая троица парней и скандальная пожилая дама с бесконечно верещащим той-терьером.

Теперь ещё и этот красавчик пытается нарваться.

— С чего вы взяли? — как можно более неэмоционально отзывается Павел, и светловолосый мужчина снова ухмыляется.

Кажется, ухмыляться — его любимое занятие.

— Вы посмотрели на мою щетину и явно остались недовольны, — отвечает он.

— Вам показалось, — миролюбиво отвечает Павел.

Мужчина явно не собирается униматься, но в этот момент у него — к огромной радости Павла — звонит телефон.

Он тут же отвечает на звонок, но не по-русски. Он говорит на странном языке, напоминающем немецкий, и Павел удивляется тому, что ещё пару секунд назад недовольный красавчик щебетал на русском без какого-либо акцента. Голос его становится ещё более раздражённым. Сказав собеседнику ещё пару не менее нервных фраз, он наконец прощается, тычет на сенсорную клавишу отбоя, и в этот момент Павлу кажется, что сейчас он запустит телефоном прямо в лобовое стекло.

— Достал, — тихо говорит он.

Павлу внезапно начинает хотеться выразить сочувствие, но он считает, что лучше молчать. Однако в этот момент клиент сам поворачивается к нему.

— Можете и насчёт этого высказаться тоже, — говорит он.

Павел пожимает плечами:

— И в мыслях не было.

Брутальный красавчик смотрит на него в упор.

— У вас есть родители? — внезапно спрашивает он.

— Да, — быстро отвечает Павел, стараясь ничем не выдать удивление — нет, изумление, которое вызвал у него этот вопрос.

Павел понимает, что клиенты бывают разные и разговоры они заводят тоже разные.

Но, кажется, это немного не тот случай.

— Да, конечно, — быстро добавляет он. Мужчина вновь усмехается.

— Почему «конечно»? Не у всех есть родители, — он выдерживает нарочито длинную паузу и наконец добавляет: — Скажем, у меня нет матери с девяти лет.

— Извините.

— Да ничего, — отзывается мужчин, теперь уже относительно миролюбиво. Павел мельком смотрит на его лицо и только сейчас замечает, каким уставшим оно выглядит.

Мужчина вскидывает руку, чтобы вновь взглянуть на экран телефона, и Павел вдруг замечает на запястье его правой руки браслет в виде массивной цепи, на которой болтается подвеска.

Это религиозная подвеска.

Звезда Давида.

— Не пяльтесь так, а то сейчас опять до вас докопаюсь, — не менее миролюбиво предупреждает мужчина, и Павел тут же кивает в ответ:

— Хорошо.

— Чего доброго, ещё в антисемитизме обвиню, — заканчивает мужчина и внезапно тихо смеётся.

Павел не знает, что на это ответить. Этот клиент внезапно делается ему приятен. Вероятно, у него просто был тяжёлый день. Павлу хочется сказать ему что-нибудь ободряющее, что-нибудь вроде «забей, чувак, завтра будет новый день, всё будет хорошо».

Но, разумеется, он ничего подобного не говорит.

Вместо того он продолжает молчать, но мужчина заговаривает сам.

Он задаёт вопрос — настолько неожиданный, что в первое мгновение Павлу кажется, что он ослышался.

Ещё более внезапный, чем вопрос о родителях.

— Вам случайно котёнок не нужен? — спрашивает он.

— Ко… котёнок?

— Котёнок, котёнок. Вы, это, руль держите, а то живым доехать невероятно хотелось бы. Котёнок. Подобрал, выходил, никому пристроить не могу. А моя кошка к нему не слишком дружелюбно настроена. Вот и спрашиваю. Ну, мало ли, вдруг надо.

И в этот момент вместо того, чтобы пролепетать «извините», Павел внезапно для самого себя выпаливает:

— Нужен!

Пару мгновений мужчина смотрит на него, будто не в силах поверить в такой ответ, затем наконец произносит:

— Прикалываетесь?

— Нет. Откуда забрать?

— От меня и забрать. С Беринга. Только я его с вами к вам отвезу. А то мало ли.

— Думаете, я его съем? — внезапно для самого себя решается пошутить Павел. Мужчина смеётся в ответ.

— Ну, а вдруг, — отвечает он. После чего протягивает руку: — Я Давид.