— Какой шаффл хотите — оверхэнд, рифл или фаро? — спрашиваю я, поигрывая картами в руке.

У Эмили падает челюсть.

— Ого, вот это круто!

— Давай рифл, — говорит Сиенна, не сводя глаз с карт.

— Рифл так рифл.

Я разделяю колоду на две примерно равные части, беру в разные руки, поднимаю их, загибаю и начинаю равномерно опускать, позволяя стопкам поочерёдно накладываться. Карты ложатся друг на друга водопадом.

Сиенна тихонько присвистывает.

— Впечатляет.

— Ваш отец всегда очень ловко тасовал карты, — отмечает миссис Престон. — А я никак не могла понять, как ему это удаётся.

— Давай ещё какой-нибудь! — просит Эмили, её глаза распахнуты от восторга.

— Оверхэнд? — предлагаю я. Возможно, я слишком радуюсь всеобщему вниманию, но Зейн завоевал сердце Эмили всем этим плаванием в бассейне. И раз у меня появилась возможность впечатлить её саму или их маму, то я не стану упускать такой шанс.

Эмили смеётся.

— Да! Давай его!

— Окей. Берёшь карты вот так, разбиваешь на две части, а затем с помощью большого пальца перемежаешь эти карты, вбрасывая другие вот так… — Показываю. — Самое интересное, что фокусники используют этот трюк, чтобы подложить нужные карты наверх. Вот смотри. — Я показываю верхние карты, которыми оказываются туз пик, десятка червей и король бубен. Делаю классическое тасование, вставляя карты в нужные места. А когда заканчиваю, показываю верхние. — Видишь? Те же самые карты.

Глаза Эмили становятся круглыми, как блюдца.

— Вау! Это самый крутой трюк на свете!

Смеюсь. Это простенький фокус, но, судя по её восхищённому лицу, я всё делаю правильно.

— Давай ещё один! — просит Эмили.

Сиенна встаёт из-за стола, и я замечаю, как потемнело вокруг. Солнце здесь заходит быстро. Вот только что был закат, а через секунду уже сумерки.

— Нам пора, Эми.

Я тоже неохотно поднимаюсь. Я бы предпочёл остаться и поиграть с семьёй Сиенны, однако обязанности не ждут.

— Но мы не сыграли ни в одну игру! — возражает Эмили.

— Может, завтра? — предлагаю я. — Отложим игру на завтра?

Эмили поджимает губы и вздыхает.

— Ладно.

— В этой сторожевой башне не опасно? — обеспокоенно спрашивает миссис Престон.

— Не переживай, мам, — говорит Сиенна, беря меня за руку. — С Треем мне ничего не грозит.

Я прочищаю горло и выпрямляюсь. Её слова вызывают во мне желание проявить себя.

— Обещаю, что верну вашу дочь в целости и сохранности, миссис Престон.

Сиенна посылает маме и сестре воздушный поцелуй.

— Вернусь до рассвета.

— Пока, Трей! Пока, Си-Си! — кричит вслед Эмили, растягивая гласные, перед тем как вновь переключиться на карты. — Мам, хочешь сыграть в «Найди рыбку»?

На пути к сторожевой башне я завожу разговор с Сиенной:

— Ты везучая, ты знаешь это?

— Почему?

— У тебя отличная семья.

Она улыбается мне.

— О да, лучшая. — Она крепче сжимает руку, когда мы проходим мимо костра; Пейдж поднимает голову, с прищуром глядя на нас. — Ты очень нравишься Эмили.

Моё сердце пропускает удар. Мне приятно это слышать.

— Она забавная.

Сиенна прочищает горло, потирая мою руку.

— Она довольно быстро… привязывается к людям.

— Как и большинство детей, разве нет? Я хочу сказать, это ведь неплохо?

Она медлит с ответом и произносит каждое слово осторожно, будто тщательно подбирая.

— Нет, если объект её привязанности остаётся в зоне доступа.

А, кажется, я понимаю, к чему она клонит. Она боится, что я снова покину её и тем самым разобью не только её сердце, но и сердце её сестры. Как я могу доказать, что больше никуда не уйду? Без неё, во всяком случае.

Останавливаю её, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Ей не о чем беспокоиться. И тебе тоже.

— Ты же понимаешь, как много она уже потеряла. Сначала отца, затем Зейна… — Она резко замолкает, прикусив губу. — Прости. Я не имела в виду, что ты бросишь нас, как Зейн.

У меня сводит челюсть. Зейн. Зейн. Всегда Зейн. Меня теперь постоянно будут сравнивать с этим золотым мальчиком со всеми его золотыми погремушками. Но я могу поклясться в том, чего Зейн обещать не может.