Шрифт:
А Сайбун, оставшись в комнате один, устало и безнадежно вздохнул. Что за странная жизнь у него пошла! Взялся чинить будильник — и не справился. Домашние задания не выполняет и сегодня вполне мог заработать двойку. Обманул Махмуда Мирзоевича, а теперь отца... Тяжело. И противно. Если дальше так пойдет, он совсем запутается во лжи.
— Вай, Сайбун! — окликнул его отец из кухни. — Ты не трогал будильник?
— Не трогал, — быстро ответил Сайбун. — А что?
— Я его случайно зацепил, так он загремел, будто ящик с металлоломом...
«Надо пойти к папе и все ему рассказать!» — подсказал себе Сайбун, но не двинулся с места: не мог двинуться.
Он постоял молча, чувствуя, как с минуты на минуту все сильнее погружается в пучину страха. Нет, видно, если начал врать, нужно уж врать до конца!
— Может, его кошка сбросила на пол? — дрожащим голосом сказал он.
— Да, наверное, кошка! — живо подхватила мать. — Носится как шайтан... Шарип, — обратилась она к мужу, — и что это ты всегда придираешься к Сайбуну? То тебе не так, и это не так. А мальчик, слава аллаху, учится хорошо, не хулиганит, не грубит родителям, как некоторые другие...
— А что я особенного сказал? — не выдержал отец. — В конце концов, каждый может уронить или зацепить будильник. Вот ведь я же зацепил...
— Ты зацепил, ты с себя и спрашивай! — затараторила Хадижа-Ханум. — А будильник этот давно выбросить пора... В мастерской его чинить отказались. Возьму и выброшу и новый куплю!
— Покупай, — миролюбиво согласился отец и снова застучал молотком.
«Вот все и образовалось! — обрадованно подумал Сайбун. — Я ведь счастливый!»
Но, как ни странно, покоя в сердце не было. И вечером, когда Сайбун уже улегся в постель, весь этот трудный и неправильный день снова прошел перед его глазами. Он так нехорошо прожил его! Дважды соврал — Махмуду Мирзоевичу и отцу. И теперь эта ложь, словно охранник в порту, стоит и не пускает его в завтрашний день. Нет, не мог забыть Сайбун того, что произошло!
«ТЫ ЗАЧЕМ ПРИШЛА, НИНА?..»
Любит Сайбун воскресенье. В воскресенье чувствуешь себя свободным как ветер. И еще в этот день можно попросить у мамы и папы деньги на кино или на мороженое — и тебе никогда не откажут.
Но это воскресенье началось плохо, наверное, потому, что оно шло сразу же за той трудной и неправильной субботой, которая запутала Сайбуна во лжи.
Не успел он проснуться, как зазвенел звонок.
— Ах, это ты, дочка! — услышал Сайбун мамин голос. — Входи, входи, сейчас я разбужу Сайбуна...
Сайбун в одну секунду был на ногах. Кого это принесло? Неужели Нина пришла? Он быстро оделся и вышел в коридор. Ну точно, Нинка явилась!
Одноклассница Сайбуна, Нина, была высокой черноглазой девочкой. Она носила тонкие косички, в которые каждый день вплетала разноцветные банты. Ребята вечно хватали ее за косички, теребили банты, но Нина и не думала менять прическу.
Сейчас Нина стояла около Хадижи-Ханум, держа в одной руке толстенную книгу, а в другой тоненький дневник.
Сайбун растерянно глядел на нее. И чего ей понадобилось здесь? Странно!
Он нехотя подошел.
— Ты зачем пришла, Нина? — сухо спросил он.
— Вай, сынок, разве так можно встречать гостя? — воскликнула мама. Она обняла Нину. — Нехорошо, нехорошо.
Но Нину, по-видимому, ничуть не задел вопрос Сайбуна. Она вроде бы и не слышала его.
— Так ты не заболел? — весело спросила она. — А я думала, заболел по-настоящему...
Хадижа-Ханум удивленно посмотрела на нее:
— Откуда ты взяла, что Сайбун заболел?
— Я думала...
— Да ладно, — поспешил вмешаться Сайбун. — «Заболел, заболел»! Мало ли что было раньше, сейчас я здоров.
— И слава аллаху! — сказала Хадижа-Ханум.
— Ну пошли в комнату, — пригласил Сайбун Нину. Он боялся, что она скажет лишнее, и тогда мать или отец поймут, что из школы он вчера ушел раньше срока.
— А я тебе задачки принесла, — не понимая, что выдает Сайбуна, заявила Нина. — Махмуд Мирзоевич на дом задал: номер триста пятнадцатую и номер триста двадцать первую... И еще по физике...
— Что-то я не пойму, — заговорил Шарип, появляясь на пороге. — Разве ты, Сайбун, не записал, что задано на дом? А на уроках ты был?
Нина молчала, искоса поглядывая на Сайбуна. Она рассчитывала, что он ответит Шарипу. Но Сайбун сделал ловкий ход. Он вдруг зло посмотрел на Нину и спросил:
— Что ж ты молчишь? Ведь получается, что я не был в школе? Скажи, был или не был?
— Был, но...
— Что «но»? — допрашивал Сайбун. — Был я в школе! — Он перевел взгляд на отца. — Но ушел с последнего урока. Отпустили меня... У меня голова заболела...