"Где эта мерзавка могла спрятать своего нового дружка?
– размышлял Агрикул.
– Куда закрыт доступ простым смертным? Конечно, в личные покои Тибериса, сокровищницу, библиотеку... Мужчины не имеют права входить в храм Ясноокой, никто, кроме посвященных в таинства обрядов жрецов, не смеет ступать за алтари храмов, а святилище Покровителя Ратников вообще закрыто до ближайшего праздника... Неужели Лоллия сумела пробраться в одно из запретных мест? Их последний раз видели как раз неподалеку от храмов... Там я и поставлю лучшую стражу. А когда сбежавший самозванец проголодается и выползет, я наглядно покажу ему, как обращаются с преступниками на моем полуострове!"

Утром не произошло ничего необычного. Басилевс изволил почивать до полудня, и потревожить сон царственного из-за столь пустякового дела центурион не решился. Виновных в ночных происшествиях примерно наказали: некоторых плетьми, других палками, а проповедника Богов-Близнецов после весьма пристрастного допроса незамедлительно казнили, - эдикт Тибериса предписывал уничтожать разносчиков сектантского учения скоро, беспощадно и максимально жестоко. Бывшему младшему надзирателю выкололи глаза, отрезали язык, чтобы не орал, и отправили в садок с муренами. Для острастки туда же пригнали внимавших речам жреца невольников. Пусть знают, что происходит с отступниками, и впредь чтут лишь Царя-Солнце и обитателей Киллены.

После рассвета Агрикулу доложили, что Валерида Лоллия пробудилась, отправилась освежиться в бассейн, где нескучно провела время с одним из телохранителей Божественного (любвеобильность кесариссы для жителей Хрустального мыса давно стала привычной и само собой разумеющейся, и Агрикул даже бровью не повел, услышав рассказ наблюдавшего за госпожой стража), затем позавтракала, заказав почему-то не обычную пищу наподобие медовых булочек или салата из фруктов, а плохо прожаренное мясо, и отправилась с двумя наперсницами на море.

К храмам Лоллия даже не подошла и только во всеуслышание посмеивалась над Агрикулом, поставившим минувшей ночью всю резиденцию кесаря на уши из-за ничем не примечательного сбежавшего вояки. После супруга Тибериса взяла колесницу и отбыла в лежащий неподалеку Гес-периум - надо полагать, развлекаться.

Когда центурион пришел с докладом к баси-левсу (а случилось это только во второй половине дня), Тиберис, в точности подтверждая предсказание Лоллии, и думать забыл о вчерашнем легионере - ныне его более интересовали дела поэтические, ибо Божественный полагал себя пиитом, порождая бездарные стихи и излишне натуралистические пьесы для лицедейных фарсов. На публичных аренах Арра комедии Тибериса освистывали, но басилевс не отступался, заставляя разучивать эти шедевры актеров своего собственного театра. А вечерами изводил гостей и приближенных костюмными представлениями. Нынче Тиберис сочинял очередной опус под названием "Терзания Климестины", посвященный фаворитке смуглой подруге кесаря отводилась там главная роль.

Повелитель Острова, желая вернуться к своему возвышенному занятию, выслушал Агрикула невнимательно и нетерпеливо, пообещал непременно пожурить Лоллию за возмутительное самоуправство, небрежно сообщил центуриону, что дает ему полную свободу действий, и тотчас позабыл об этом глупом случае, погрузившись в серебристую реку высокого искусства. В драматической пьесе приближалась кульминационная сцена: героиню Климестины хором насиловали семеро разбойников, а аллегорически изображавший Тибериса герой с волшебным мечом в руке спасал возлюбленную от навалившегося неприятеля. На сцене сие действо должно было выглядеть впечатляюще и захватывающе. Басилевс не мог пока уяснить одного: какую мораль провозгласят певцы в финале? Пьеса без надлежащего моралистического наставления лишена нравственного стержня и положенной назидательности, чего никак нельзя допустить в нынешние распущенные времена. Владыка Острова не может стать создателем безнравственного произведения, ибо он обязан служить образцом во всем. Но сколь же сложно заключить неуловимую мораль в жестко выверенные по размеру и ритмике строчки!..

К третьему послеполуденному колоколу центуриону донесли, что госпожа Лоллия возвратилась из города с покупкой. Таковой оказался совсем молодой раб, по виду лет пятнадцати-шестнадцати, не более. Выглянув в широкое окно, выходящее на обширный двор перед многоколонным дворцом басилевса, Агрикул увидел, что стражник не ошибся, - Лоллия как раз отдавала поводья запряженных в двухколесный гиг лошадей конюшему, а возле басилиссы переминался с ноги на ногу худощавый темноволосый парнишка, лицом смахивающий на варвара с материка. Ошейник невольника болтался на его тощей вые, будто тяжелый перстень на пальчике ребенка, и был явно великоват, само же приобретение Лоллии озиралось вокруг не без боязни и растерянности. В руках он сжимал объемистый коричневый мешок.

– Интересно...
– пробормотал Агрикул, не сводя глаз со своей противницы. Насколько я знаю, госпожа предпочитает зрелых и опытных мужчин. С чего это вдруг Валериду потянуло на малолетних? Новая причуда? Или...
– Он повернулся к белоплащному стражу, явившемуся с донесением, приказав: - Выяснить, где басилисса купила этого раба. Отправь двоих из своего десятка в Геспериум, пусть сходят на рынок невольников или расспросят видевших Лоллию горожан. Узнать все в точности.

Агрикул сам не знал, для чего ему понадобились эти сведения, но доверился выработанному за много лет инстинкту и способности замечать любые мелочи, казавшиеся подозрительными. Если Валерида Лоллия Тиберия объявила центуриону тихую войну, он примет вызов и навсегда отобьет у этой блудодеицы охоту переходить дорогу Агрикулу, являющемуся щитом и мечом в руках Божественного!

Центурион спустился вниз, как бы невзначай пройдя мимо направившейся в свой атриум басилиссы, не забыв ее поприветствовать. Лоллия презрительно фыркнула и собралась было идти дальше, но Агрикул ее окликнул:

– Божественная приобрела себе нового раба?

– ...Божественная не обязана давать отчет о своих делах цепным псам, ядовито проговорила кесарисса, но Агрикул не унимался.

– Ошейник велик.
– Он подошел к невольнику и подергал перепугавшегося грозного вида центуриона мальчишку за металлическое кольцо.
– Он может его сбросить и бежать. Нет рабского клейма на плече. Он сейчас пойдет со мной к кузнецам. Ему перекуют ошейник и поставят отметку на руку. Эти правила нельзя нарушать, ты знаешь.