Тиберис, не решившись оспаривать слова Лол-лии, повел ладонью и бросил ленивый взгляд на Агрикула. Тот понял приказ.

– Пойдешь со мной, - бросил он Кэрису.
– Тебя устроят. Из казарм никуда не выходить, ждать.

– Чего ждать?
– переспросил вельх.

– Воли Божественного, - безразлично сказал центурион, а Кэрис едва сдержался от смачного плевка.
– Имя?

– Мое?

– Мое мне прекрасно известно, десятник. Тебя в третьем легионе не учили, как отвечать на вопросы старших? Я могу научить и сам.

Этот мог. Не человек, а глыба льда. В аррантском войске порядки наистрожайшие, а здесь, на Хрустальном мысе, где в гвардии басилевса служила истинная элита, любое лишнее слово могло обернуться полусотней плетей. И плевать Агрикулу, что неизвестный легионер сейчас находится вне строя.

– Имя?
– повторил центурион, размашисто шествуя мимо мраморных строений. Сзади щелкали по каменным плиткам сандалии двух ликторов.

– Кней из Сикиноса, десятник Лазурной центурии третьего пехотного легиона. С разрешения трибуна отпущен на срок в полторы луны для отдыха в метрополии.

– Имя трибуна?
– процедил Агрикул, не глядя в сторону вельха.

"Ай-ай-ай, как скверно, - подумал Кэрис, - в Сикиносе я был два года назад, мало ли что изменилось с тех времен? Этого цербера не проведешь на мякине, недаром он личный телохранитель Тибериса..."

– Тревир Сирмий, - ответил вельх, вспомнив как звали командира колониального отряда, - из Пеланума...

– Где бумаги?

Вельх быстро полез в сумочку на поясе и извлек помятый пергамент со своим липовым свидетельством об отпуске. Конечно, печать и подписи были самые настоящие, мешок никогда не порождал откровенно ложных документов, но все же... Агрикул забрал свиток и, не глядя, сунул кому-то из безмолвных подчиненных.

– Это я оставлю себе, - жестко сказал он.
– Когда ты покинул Сикинос?

– Прошло восемнадцать полных дней...

– Врешь, - преспокойно проронил сквозь зубы центурион.
– Благородный Тревир Сирмий четыре луны назад переведен из Сикиноса в Аррантиаду со званием легата. Ты бежал из легиона?

Кэрис понял, что лучше молчать. Мрачный Агрикул не посмеет его тронуть, побоится ярости Тибериса. А за ночь Лоллия успеет что-нибудь придумать. Между прочим, по аррантским законам за самовольное оставление места службы полагалась смертная казнь. Попался...

– Я доложу о твоей лжи Божественному.
– Агрикул остановился возле входа в длинный одноэтажный дом.
– А завтра дознаюсь, кто ты и откуда. Оружие тебе не вернут. Иди.

– Слава басилевсу, - не без скрытой насмешки попрощался Кэрис. Центурион канул в темноту, оставив с вельхом двоих охранников.

В казарме оказалось не так уж и плохо - о воинах Белой центурии заботились. Кэрису принесли поесть, показали ложе, на котором он должен был переночевать, но с ним никто не заговорил, хотя вельх пытался вызвать аррантов на беседу. Поэтому он скинул сандалии, ослабил шнурки на нагруднике и собрался заснуть, понимая, что завтра предстоит тяжелый день.

"Как-то там Фарр?
– подумалось Кэрису.
– Будем надеяться, что Валерида оставила его на попечении госпожи Эли и ему не взбредет в голову отправится на Хрустальный мыс меня искать".

Броллайханы умеют управлять своими снами. И Кэрис от нечего делать решил отправить свою мысль далеко от Аррантиады, на материк Длинной Земли. Ему хотелось взглянуть, что происходит с Драйбеном.

Ночь сменилась ярким днем, Кэрис сквозь туман расстояния углядел песок, красноватые камни и троих людей. Выглядели они далеко не лучшим образом.

Вельх нащупал слабый, полыхавший красно-лиловым цветом огонек души Драйбена и попытался в него войти.

Получилось.

* * *

– Но, госпожа... У меня приказ!

– Никаких "но"! Забыл, с кем разговариваешь?

– Приказ благороднейшего Агрикула...

– Знаешь, где ты очутишься завтра вместе со своим Агрикулом? Пропусти!

– Госпожа, за невыполнение приказа - смерть на столбе!

– Мне-то что за дело? Впрочем, я поговорю с центурионом, не беспокойся. И если ты немедленно не уйдешь с дороги, столб покажется тебе недостижимой мечтой.

Военный в алебастровом плаще сдался. Нельзя противоречить любимой супруге Божественного. Пусть она иногда бегала в казармы Белой центурии за мимолетными радостями жизни, но все-таки Валерида Лоллия - кесарисса.

Кэрис проснулся моментально, едва заслышав знакомый голос. Судя по всему, стояла глубокая ночь и после полуночи миновало не более трех-четырех квадрансов. Лоллия скандалила с охраной негромко, явно стараясь не производить лишнего шума, однако была, как всегда, настойчива.

– Вставай!
– Она едва не рывком подняла Кэриса с ложа.
– И иди за мной. Молча.