Вопрос вывел Палмера из задумчивости.

– Гм… неплохо. Все хорошо. Мне так кажется. В чем-то лучше, чем здесь, если не считать постоянных набегов. К Вик… э… ко мне дважды вламывались в дом. – Он пожал плечами. – Я теперь просто оставляю дверь открытой, чтобы ее не выбивали. Легион Лоу-Пэба растет, они разбрасываются деньгами, пытаясь вербовать всех, кто попадается. Я слышал, что они и Драконы Глубин поглощают банды поменьше. И еще гребаные каннибалы…

– Следи за языком, – бросила Роза.

– Извини. Ребятки, которые похищают и жрут наших мертвецов, становятся все смелее и нападают даже днем.

– Бррр, – проговорил Коннер, отодвигая тарелку. – Ну здорово. Теперь я даже есть не хочу.

– Кто-нибудь хоть раз видел каннибала? – спросила Лилия.

– Нет, – ответил Палмер, – но ветер тоже не виден, хотя он много чего может. Кстати, мама, ты не против, если я возьму завтра Лилию, когда поеду на сарфере? – Он взглянул через стол на сестру. – Если хочешь…

– Можно? – спросила Лилия, повернувшись к Розе.

У той глаза полезли на лоб.

– Я… угу, если закончишь свои дела. Но не до самого Лоу-Пэба. Только по окрестностям, хорошо?

– Угу, – кивнул Палмер. – Прокатимся немного на запад, поймаем ветер. Вообще-то, там никого нет.

– И чтобы ничего опасного, – добавила Роза, которая хотела, чтобы Палмер отказался от этой мысли и одновременно чтобы он проводил больше времени с сестрой.

– Будет супербезопасно, – пообещал Палмер.

Лилия сжала кулак.

– Да! Я видела из сада, как мимо проплывают сарферы. Должно быть, очень весело!

Она насадила на вилку жареную морковку и откусила кончик.

– Мама, она уже начала! Можно нам поесть? – спросил Коннер.

Роза, смягчившись, кивнула, и Коннер придвинул к себе тарелку.

– Возьми хлеба, – сказала Роза Палмеру.

Дверь в «Медовую нору» распахнулась, ввалился Роб, принеся с собой тучу песка. Он поспешил к столу, и Роза крикнула ему, чтобы он отряхнул ботинки. Подбежав обратно ко входу, Роб сбил налипь и снова кинулся к столу, широко раскрыв глаза и тяжело дыша.

– Ты будто на змею наступил, – заметил Палмер.

– Эй, Роб! – крикнула Лилия. – Угадай, чем я займусь завтра?

Не обращая на них внимания, Роб направился прямо к Коннеру.

– Грэхем пропал, – сказал он.

Коннер выдвинул ногой из-под стола стул Роба.

– Садись, братишка. Поешь. Все уже стынет. Мы ждали тебя.

Роб окинул взглядом стол:

– Вы же уже едите.

– Угу, но мы целую вечность ждали, прежде чем начать. Сядь. Успокойся.

– Не могу. Похоже, Грэхема схватили каннибалы.

Палмер замер. Коннер положил вилку.

– Ты видел каннибалов? Я ведь говорил вам, что надо перенести его мастерскую поближе к нам. Теперь ты там почти совсем один…

– Что случилось? – спросила Роза. – Твой брат прав. Сядь. Выпей воды. Ты кошмарно выглядишь.

– Я их не видел, но слышал, как Грэхем говорил с ними. Он был напуган. И я почувствовал…

– Почувствовал? – переспросил Коннер. – На тебе было оголовье? Ты же не нырял?

– Нет! Я… проводил испытания после ремонта. Едва погрузился под поверхность…

Коннер повернулся к матери:

– Почему я так беспокоюсь за него? Рано или поздно себя погубит.

– По правде говоря, тебе тоже не полагается нырять, – заявил Роб.

Палмер поставил пиво.

– Парень дело говорит.

– Мне уже восемнадцать… – начал Коннер.

– Замолчите все. – Роза подняла руки. – Просто помолчите минуту. Роб, что случилось с Грэхемом?

– Я был в яме, проверял маску. – Роб взглянул на Коннера. – Грэхем был наверху на случай, если что-нибудь закоротит. Мы все время разговаривали, а потом я услышал, как он сказал: «Эй, что такое, вон отсюда», и я подумал, что он говорит это мне, но потом посмотрел наверх и увидел в мастерской других людей, может троих. И тогда Грэхем велел мне оставаться в яме, и я почувствовал, что ему страшно. Было даже что-то… что-то хуже страха. Холоднее и чернее. Не знаю, я никогда раньше такого не чувствовал, даже когда засыпало «Медовую нору». Я немного растерялся, потерял контроль над песком, а потом… потом почувствовал, как что-то сломалось внутри Грэхема, иначе не описать. Будто… будто он умер.

Роб замолчал, уставившись на собственные колени. Остальные какое-то время молчали. Наконец Роза спросила:

– Так его просто нигде нет? Может, он ушел?

– Оставив меня в яме? Он никогда не поступил бы так.

– Вероятно, снял оголовье, – сказал Палмер. – Может возникнуть странное ощущение, когда такое происходит прямо посреди разговора.

– Я знаю, как это ощущается, – ответил Роб. – Мне постоянно приходится работать со сломанными оголовьями, которые теряют связь. Но тогда… тогда было похоже, но по-другому. Я чувствовал страх.