Ботинки нетерпеливо загудели. Роб порой чувствовал вину из-за того, что старые ботинки отца в итоге достались ему и он не употреблял их по назначению – они служили для того, чтобы погружаться на большую глубину и добывать тонны трофеев. Он начал разрыхлять песок, ощутив едва заметную дрожь в суставах. Было ясно, что маска весьма качественная и ее ремонт увенчался успехом. Можно было обойтись без полного набора испытаний. Когда костюм идеально подогнан, забываешь, что он на тебе.

Роб вошел по спирали в песок, и голова его оказалась ниже уровня пола. В этот момент он каждый раз ощущал легкую панику, даже когда все было под контролем, даже когда наверху сидел Грэхем. Роб глотнул воздуха из баллона, пытаясь расслабиться и сосредоточившись на показаниях. Он вспомнил слова, которые постоянно повторял Грэхем: «От нас зависит жизнь наших клиентов». Роб относился к ним со всей серьезностью. Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь погиб из-за допущенной им ошибки. То был кошмар, преследовавший его во снах: дайвер застрял глубоко в песке, костюм не реагирует ни на что, дышать нечем, последняя мысль – о снаряжении, о том, почему оно не работает…

«Успокойся», – послал ему мысленный сигнал Грэхем. Как бы Роб ни пытался скрывать свои мысли, старый мастер улавливал его эмоции, просачивавшиеся наружу.

Роб попытался успокоиться, медленно и глубоко дыша. Он стал разрыхлять песок вокруг груди, пока не почувствовал, что сопротивление исчезло. Мысленная команда – и маска начала проводить полную диагностику. В ногах закололо: ботинки перевели маску и оголовье на максимальный режим, проверяя, в порядке ли показания. Пока что все выглядело неплохо. Осталось провести лишь тест на выносливость и проверить расход батарей, что занимало несколько минут.

Он использовал это время, чтобы попрактиковаться. В дайверской школе учили делать из песка стеклянные шарики: ученик сжимал несколько кубических дюймов до размеров ногтя на большом пальце. Сильный жар делал из кремния, содержавшегося в песке, стекло. Роб пробовал изготавливать и другие фигуры – тетраэдры и кубики, способные служить игральными костями. Получалось хорошо. С двенадцатигранными додекаэдрами дело обстояло сложнее – создать идеальную фигуру было почти невозможно, но, сосредоточившись на задаче, Роб уже не ощущал прежней паники от пребывания под песком. К тому же это позволяло как следует испытать маску, проверяя, насколько различимы очертания фигур, отображается ли плотное стекло в виде белого и желтого свечения.

«Это еще что такое? Куда?» – услышал он безмолвный вопрос Грэхема, в котором сквозило неподдельное раздражение.

Внимание Роба рассеялось, и вместо додекаэдра получилась бесформенная капля. А может, маска вела себя не так, как надо. Чем он мог рассердить Грэхема? Старик всегда хвалил его фигуры, а однажды рассказал ему про пять Платоновых тел.

«Вон отсюда!» – велел Грэхем.

Роб понял: что-то не так. В голосе Грэхема чувствовался страх – явственный ужас, жаркий, как раскаленная сталь. Разрыхлив песок, Роб начал подниматься наверх. Его опять охватила паника: вдруг он окажется погребенным, как в «Медовой норе», в комнате его матери, когда рухнула стена? Страх стиснул горло. Вновь происходило нечто подобное, а может, даже хуже – он чувствовал это, ловя мысли Грэхема.

Держа руку над головой, чтобы не наткнуться на что-нибудь, как показывал ему Коннер, он взглянул наверх – свободна ли поверхность? – и увидел движущиеся силуэты. Кто-то стоял прямо над испытательной камерой. Несколько человек. Роб вдруг понял, что мысли Грэхема были обращены не к нему. Он говорил с кем-то вслух, и его голос смешивался с мыслями. «Вон отсюда», – говорил Грэхем. Не «оттуда». Значит, незваные гости. Какая-то банда? Каннибалы?

От Грэхема исходил неразборчивый поток эмоций. Под его давлением у Роба все сжалось внутри. Он не знал, что делать, и внезапно забыл, как разрыхлять песок. Грудь сдавило. Песок вокруг него вновь начал уплотняться.

«Помогите», – подумал Роб.

Во рту был загубник, оставалась еще четверть запаса воздуха, но он не мог заставить легкие работать, не мог расширить грудь. А это было главным – основа основ. Между тем мысли его вдруг обрели иное направление. Он мог бы сделать намного больше. Поднять песок и придавить людей наверху. Утащить их вниз и похоронить в яме. Но он не мог сделать самого элементарного – начать дышать.

«Оставайся там! – мысленно крикнул Грэхем. – Роб, оставайся…»

Поток эмоций оборвался так же внезапно, как начался. Волны сильнейших чувств, одна за другой… и вдруг – тишина. Отсутствие чего бы то ни было. Разорванная связь.

В центре поля зрения Роба плавала белая бесформенная капля – следствие его попытки создать самое сложное Платоново тело. Песок снова потек. Отчаянно глотнув воздуха из баллона, Роб взглянул наверх, думая, как остановить этих людей, – но там никого не оказалось.

«Грэхем?»

Роб медленно всплыл, не получая ответа. Высунувшись из песка, он огляделся в поисках Грэхема.

Но в мастерской никого не было. Роб остался один.

Роза помешала бульон в кастрюле, зачерпнула его ложкой и попробовала. Добавив щепотку соли, она вновь принялась раскатывать тесто поверх имен мертвецов.

Она не знала точно, кто первым начал вырезать имена на стойке, но уже через несколько дней после Великой катастрофы вся ее поверхность покрылась именами погибших и пропавших без вести. Роза вспомнила, как муж притащил из глубины огромную дубовую доску, чтобы заменить старую стойку в «Медовой норе», как он неделями обрабатывал и ошкуривал ее. Когда-то гладкая и отполированная, она теперь была сплошь покрыта рубцами и шрамами.