Аня поняла, что эти двое больше не собираются нападать – по крайней мере, не прямо сейчас. Вероятно, мужчины приняли ее с Джоной за незваных гостей… каковыми они, собственно, и являлись. Схватив Джону за рукав, она потянула его мимо «разбитого носа» к кабинке рядом с кухней, где стояли две скамейки и маленький столик. Усадив Джону, она проверила, что у него с носом. Один его глаз уже заплыл и побагровел.

– А вы как тут оказались? – спросила она. – И смотрите, что вы сделали с ним. Он всего лишь мальчишка.

– Спасибо, – пробормотал Джона, благодаря непонятно за что.

– С ним? Смотри, что ты сделала со мной! – бросил «нос».

Дальше Аня услышала голос, который узнала бы где угодно.

– Что тут происходит, черт побери? – взревел ее отец, вваливаясь в кухню. При виде Ани и Джоны на его лице появилось выражение, которого Аня прежде не замечала, – неподдельное замешательство и полная растерянность. Чувство, которое часто испытывала она сама, полагая при этом, что отцу оно совершенно незнакомо.

Он повернулся к «драным щекам» и «разбитому носу»:

– Что вы тут устроили?

– Мы? – переспросил «щеки». – Это они тут…

Послышался грохот, и все, что было в помещении, будто в замедленной съемке полетело вперед. Аня крепко держалась за сидевшего в кабинке Джону, но все равно их основательно тряхнуло. Вдруг все остановилось. Шкафчики распахнулись настежь, как и дверца холодильника. Все было засыпано едой и залито разными жидкостями. Отец и двое его коллег лежали в дальнем конце кухни, заваленные содержимым холодильника и шкафчиков. Аня услышала гневный рев отца. Один из мужчин со стоном сел, ощупывая ребра.

– Смотри, что ты… – начал ее отец.

– На него напали! – возразил «щеки».

Мужчины поднялись на ноги. «Разбитый нос», шатаясь, направился к кабине. Отец не сводил с Ани яростного взгляда, раскаленного, как тысяча солнц.

– Папа, – сказала она, – ты только не сердись…

Три недели спустя

– Не могу поверить, что ты вынудил меня пойти на это, – сказал Коннер, сворачивая свой дайверский костюм в аккуратный цилиндр и привязывая его снизу к рюкзаку.

– Я ни к чему тебя не принуждал, – возразил Роб. – Могу и один, если хочешь.

– Это и означает принудить меня, – ответил Коннер.

– Вы оба сумасшедшие, – сказала Глоралай, тоже собиравшая рюкзак. Узнав о договоренности братьев и о том, что Роб все равно отправится туда даже в одиночку, она решительно заявила, что пойдет с ними.

– Тогда зачем ты идешь с нами? – спросил Коннер. – Нет, я не то чтобы против…

– Кому-то нужно присматривать за вами обоими. Пока Райдер присматривает за ветрогенератором и не слишком часто запускает руку в кассу, без меня тут вполне можно обойтись.

– Ты тоже хочешь увидеть Данвар, – улыбнулся Коннер.

– Я точно не хочу засовывать голову в песок, – ответила Глоралай и, подумав, добавила: – Правда, мне интересно взглянуть на лагерь, который они строят. Там один из моих братьев. Неплохо бы увидеться с ним.

– Мэтт? Гм…

– Он уже перестал ненавидеть тебя.

Коннер ткнул в нее пальцем:

– Значит, раньше ненавидел?!

– Я могу пойти один, – напомнил Роб, закатывая глаза.

– Напомни еще раз, мы затеваем все это ради его старых ботинок? – спросила Глоралай.

Единственная логичная часть плана, который изложили ей, выглядела так: Роб сможет заняться там ремонтом снаряжения и брать вдвое больше, чем здесь, а кроме того, они напомнят о «Медовой норе» и ее услугах. Глоралай давно уговаривала Коннера устроить ее туда на работу: она заправляла бы баллоны, подавала напитки, научилась варить пиво – что угодно, лишь бы за это больше платили. Тогда они смогли бы сделать пристройку к дому. Но Коннер медлил. Возможно, после путешествия в Данвар Роза убедилась бы, что Глоралай может не только обслуживать насос и что она достойна лучшей работы.

– Не бери воды – нальем ее в «Норе». Только пустые термосы, – сказал Коннер.

– Не знаю, какую отвертку взять, – проговорил Роб, взвешивая в руках два инструмента. Коннер распотрошил его туго набитый рюкзак, и Роб, похоже, испытывал муки выбора. Глоралай казалось, что инструменты ничем не отличаются друг от друга.

– Красную, – ответила она, чтобы помочь ему.

– Угу, – кивнул Роб, сунув в рюкзак красную отвертку и отложив в сторону серебристую. – Как насчет плоскогубцев?