Роб уселся на табурет напротив них и попросил воды. К стойке подошел мужчина, и Коннер по привычке потянулся к пустой кружке.

– Пива? – спросил он.

– Само собой, – ответил тот. – Слышал, что вас надо подвезти до Данвара?

– Нет, – сказала Роза. Свалив груду тарелок в раковину, полную грязной воды, она погрозила мужчине пальцем. – Нэт, я же тебе говорила. Проваливай.

– Мам, можно, мы его выслушаем? – спросил Коннер. – Нам нужен транспорт.

– Ребята, идите наверх и принесите посуду из коридора.

– Мама…

– Кому я сказала? – угрожающе произнесла Роза.

Глоралай вздрогнула. Мать Коннера и без того внушала ей немалый страх, но такой Глоралай ее никогда не видела. Роза чуть ли не дрожала от злости. Набросив на сушилку полотенце, Глоралай пошла наверх, вслед за Робом и Коннером. Оглянувшись, она увидела, как Роза потрясает кулаком перед мужчиной. Тот лишь улыбался, теребя свою бороду.

– Что это значит, черт побери? – спросила Глоралай, пока братья собирали тарелки и кружки, выставленные на балкон из комнат.

– Я видел пару раз этого мужика, – сказал Коннер. – Узнал его по выбитому зубу. Они с мамой поскандалили несколько дней назад. Может, старый клиент, с прежних времен…

– Он говорил, что мог бы нас взять, – напомнил Роб.

– Если мама не разрешит – нет.

Роб нахмурился, так, будто не соглашался с тем, что все решает мама. Все трое уставились поверх перил, наблюдая за стычкой возле стойки. Старик пожал плечами и направился к двери. Сидевший в одиночестве мужчина встал и последовал за ним.

– Прикрой меня, – сказал Роб и протянул Коннеру три грязные кружки; тот едва не выронил их, пытаясь удержать все сразу.

Глоралай увидела, как Роб поспешил по балкону к выходу в дальнем конце, через который можно было попасть на боковую лестницу и дальше – наверх, в сад.

– Переночуем сегодня здесь? – предложил Коннер. – После ужина соберется народ, и можно будет поспрашивать.

– Вот ты и спрашивай, – бросила Глоралай. – А я лучше посплю дома, спасибо.

Они отнесли посуду вниз. Там уже было относительно безопасно. Роза все еще тряслась от ярости. Глоралай почти ощущала исходящий от нее жар.

– Я сама домою, – сказала Глоралай. – Если у вас есть другая работа.

Роза стряхнула с рук мыльную пену и, швырнув грязную тряпку на стойку, направилась в заднюю комнату.

– Похоже, сегодня она не в духе, – пробормотал Коннер, глядя ей вслед.

– С ней все было в порядке, когда мы пришли…

– Угу, а потом ты рассказала о нашей поездке. Я тоже собирался, но как-нибудь… помягче.

– Я не виновата.

Входная дверь со скрипом приоткрылась. Глоралай подняла взгляд, приветствуя клиента, и увидела Роба, который просунул голову внутрь и озирался. Толкнув Коннера локтем, она кивнула на дверь.

– Что за хрень? – спросил Коннер, глядя на балкон, где они в последний раз видели Роба, затем помахал ему рукой, подзывая к себе. – Что ты делал? Как спустился?

– Через соседскую крышу, а потом с дюны, – ответил Роб. Одна его рука и бедро были все в песке, будто он упал. – Собирайте вещи, – сказал он. – Мы отправляемся.

Наклонившись через стойку, он подставил под кран свой термос.

Коннер открыл ему кран.

– Ты что, договорился с тем мужиком? Сколько он хочет?

– Нисколько. Бесплатно. Он все равно туда едет. Идем.

Роб завинтил крышку термоса, вприпрыжку подбежал к двери и схватил со стеллажа свой рюкзак.

Глоралай посмотрела на Коннера.

– Либо мама нас убьет, либо Роб отправится один и погибнет, – сказал он.

– А потом она нас убьет, – добавила Глоралай, закончив его мысль.

Они поставили посуду и побежали за своими рюкзаками.

Тремя неделями раньше

Прикрыв ладонью глаза, Аня взглянула на унылую местность. Везде – песчаная равнина, усеянная высокими холмами; некоторые превосходили высотой отвалы за ее домом. Было раннее утро – они провели в шкафу всю ночь. Следы странного поезда извивались среди холмов: именно потому им с Джоной казалось, что он все время норовит опрокинуться.

Перед поездом стояли трое мужчин, которые разглядывали смятый нос первого вагона: тот врезался в обвалившуюся стену крутого холма. До этого они попробовали дать задний ход, но колеса лишь крутились на месте, зарываясь в песок. Теперь они размышляли, как лучше его откопать. Аня все еще пыталась охватить взглядом эту чужую землю. Вокруг не было видно ничего живого.