– Угу, все постоянно твердят о Палмере, папе и прочих. Как, по-твоему, я себя чувствую?

– По крайней мере, у тебя есть это! – Коннер показал на верстак.

– Это? Для меня все просто. Так же, как для тебя – нырять. Никто не ценит того, что он умеет, всем хочется чего-нибудь еще. Хочешь, чтобы тебя помнили, как Хэпа? Как тех, чьи имена написаны на доске? Ведь именно к этому ты в итоге стремишься.

– Гм? А как насчет тебя? Именно из-за тебя мы здесь…

– Я мог бы обойтись и без вас.

– …А ты гоняешься за воришками, которые едва не убили тебя…

– Не убили же.

– Не важно. Ты не хочешь, чтобы я трогал твои вещи, но ботинки, которые украли, были моими. Они достались мне от папы, и я не отступлюсь, пока не верну их.

Роб замолчал и, вынув из глаза увеличительное стекло, потер лицо.

– У меня куча работы. Не попросишь кого-нибудь принести мне поесть? Я буду здесь.

– Угу, – кивнул Коннер. – Если понадоблюсь, я рядом.

До самого вечера Коннеру казалось, будто Глоралай и Роб избегают его. Все остальные обитатели лагеря, наоборот, искали встречи с ним. Им хотелось знать, сколько кислорода он взял с собой, использовал ли воздушную смесь, какую маску и какое оголовье надел, что за параметры установил для костюма, смог ли проникнуть в какое-нибудь здание, какие секреты глубокого погружения выведал от Палмера.

За обедом дайверы окружили его, но Нэт разогнал их.

– Оставьте парня в покое, – сказал он. – Дайте ему поесть, черт побери. Кое у кого из вас есть работа.

– Спасибо, – поблагодарил Коннер. – И еще раз спасибо за…

– Хватит благодарить меня за гостеприимство. Как по мне, вы все теперь Драконы Глубин. Еще немного, и будете кровоточить пурпуром, стоит вам оцарапаться.

Рассмеявшись, Коннер откусил от сэндвича.

– А что думаешь делать с той штуковиной, которую ты вытащил? – продолжил Нэт. – Это, знаешь ли, историческое событие. Первый настоящий кусок Данвара. Вероятно, он еще долго останется частью здешнего города. Готов с ним расстаться?

– Вы делаете мне предложение? – спросил Коннер.

Нэт покачал головой:

– Гм… я подумал кое о чем другом. Я стеснен в средствах, учитывая расходы на лагерь. Почти все погибло во время катастрофы. Кормить этих парней и девчонок, нанимать новобранцев, следить, чтобы другие банды не разрослись и нам не пришлось от них защищаться, – все это обходится недешево. Нет, я думаю скорее насчет аванса, пока мы не договорились о цене. Не хочу, чтобы кто-нибудь пустил твою добычу на металл или купил у тебя по дешевке.

– Что такое аванс? – спросил Коннер.

– Обычный дайверский обмен. Я даю прямо сейчас пятьдесят монет, чтобы ты никому больше ее не продал. И получаю право перебить любое предложение. – Он поднял руки, увидев потрясение на лице Коннера. – Нет, я вовсе не покупаю ее за эту цену. Просто плачу за то, чтобы мое имя стояло первым в списке. Вот и все. Деньги даром!

– Еда и вода, которые вы тратите на нас, стоят больше. Ну, то есть мы уже в долгу перед вами…

– Это отдельный разговор, пока забудь. Что скажешь? Только представь – Дракон притащил эту штуковину из Данвара! Настоящий Дракон.

Хлопнув Коннера по плечу, он улыбнулся остальным, сверкнув отсутствующим зубом. Тот внезапно напомнил Коннеру дыру в воронке, куда он шагнул прошлой ночью.

– Ладно, пусть будет аванс.

Коннер пожал Нэту руку. Все вокруг застучали кулаками по столу.

– Вот и хорошо. Кстати, я видел твою девушку с парнями из Легиона. Мне надо беспокоиться или нет? У нас с ними вроде как перемирие, но есть и старые счеты. Может, тебе нужно…

– Это ее брат, – ответил Коннер. – Не волнуйтесь.

– Ага, ясно, – выдохнул Нэт. – Ладно. Приятного аппетита. Не позволяй тем парням приставать к себе.

– Кстати, Нэт, – сказал Коннер, – я видел среди вчерашней добычи какие-то книги. Вы не против, если я одолжу одну?

– Конечно! Бери что хочешь. – Он пошарил в кармане монеты, высыпал их на стол и отсчитал нужную сумму. – Держи, пока я не забыл. Твой аванс.

Взяв деньги и сэндвич, Коннер вышел, прежде чем остальные успели засыпать его вопросами о снаряжении. Книга показалась ему интересной, и он решил полежать в палатке, почитать, дать отдохнуть колену, избегая любого общения – по крайней мере до тех пор, пока все не успокоится.