— Как обычно.

— А пока мы работаем с Левой Рукой, чтобы найти, кто прикончил Берета и Рыболова, проверяя заодно, они ли это. Насчет Берета так точно. Я почти уверен, что знаю, кто велел убить Рыболова.

— Кто?

— Тороннан.

— С чего ты так решил?

— Подумай, любовь моя.

Помолчав, она кивнула.

— А. Да. А что, если мы имеем дело с двумя фракциями внутри Левой Руки?

Тут замолчал уже я.

— Черт. А я о таком и не подумал.

— Мне это тоже только что пришло в голову. Просто будь это джареги, в смысле, Правая Рука, наши — мы ведь вычислили бы, что это одна банда работает против другой?

Я кивнул.

— Любишь все усложнять, правда?

— Бывает такое.

— А если еще одна из них намекнет Империи, и начнется следствие против другой.

— Именно.

— Мы бы так не сделали, но они могут. Не знаю.

Она кивнула.

— В общем, нет проблем. — Я нахмурился. — Если все именно так, почему же наши новые друзья, с которыми мы теперь работаем вместе, ибо полностью друг другу доверяем, не упомянули об этом?

— Ух ты, Влад. Думаешь, они все — таки нам не доверяют?

Я усмехнулся.

— Или же, — продолжила она, — дела обстоят не совсем так, или же как раз так, но они сами не в курсе.

Я вздохнул.

— Все так сложно. Люблю, когда все просто. Спроси кого угодно, они скажут, что я такой.

— Никто о тебе такого не скажет.

— Это потому, что они меня не знают. Если в Левой Руке есть другая фракция, как нам их найти?

— Владимир, так нечестно. Я сама как раз и хотела спросить, чтобы на этот вопрос ответил ты.

— Да, этого я и боялся.

Мы с легким звоном соприкоснулись бокалами — восточная штука, трудно объяснить, — я подмигнул, она улыбнулась, и мы вновь вернулись к планированию преступной деятельности, которой нам придется предаться, чтобы обеспечить мои восемь сотен незаконных золотых монет. Впрочем, я соглашусь и на сто шестьдесят пятиимпериаловых. И даже на банкноты. Мне уже платили банкнотами. Не все их любят, но я не возражаю, пока они обмениваются на золото один к одному. Сойдет что угодно, я не переборчив.

«Влад не переборчив», я такой, кто угодно скажет.

«Босс, никто…»

«Заткнись, Лойош.»

Коти проговорила:

— Если я правильно помню, как ты предпочитаешь действовать в таких ситуациях…

— Погоди, когда это я бывал в таких ситуациях?

Ответом мне была вздернутая бровь.

— Так вот, если я правильно помню, — повторила она, — ты предпочитаешь идти напролом, заставляя всех и каждого пытаться тебя убить, пока что — то не сломается, и тогда ты выясняешь, кто же твой враг.

Я открыл рот, закрыл его и вновь потянулся за вином. Коти ждала, пока я допью, что я и сделал, после чего сказал:

— Ладно. Кроме как переть напролом на Левую Руку, что будет глупо, или переть напролом на Дом Тсалмот, что будет еще глупее, или переть напролом на Империю, что переполняет все пределы глупости, куда нам ударить?

— Я не говорила, что это хорошая идея.

— А. Ну, я так увлекся, что почти об этом забыл. А так я собирался найти этого, как там его, брата Берета — Матиеса, да. Раз уж речь о том, чтобы выдавить из кого — то информацию, из него выдавливать будет легче всего. Да и безопаснее.

Коти кивнула.

— И поскольку все остальные тоже об этом знают, возможно, кое — какие фракции предпочтут заткнуть его до того как.

— Верно подмечено. Тогда давай этим и займемся.

И мы вернулись к его лавке, которая по — прежнему была закрыта, и дергали хлопушку, ничего не добившись. Пожали плечами и направились обратно в контору, и увидели, как он как раз оттуда и выходит. Ну и как вам такое расписание?

— Господин, я искал вас, — сказал он.

— Тогда входи, — пригласил я. — Это Коти. Коти, это Матиес, брат покойного Берета. За мной.

Когда я во главе процессии поднялся по ступеням и миновал Мелестава, он сообщил:

— Влад, тут был тсалмот, он тебя искал.

На меня работают сплошные юмористы. Наверное, это кое — что говорит и обо мне самом.

— Садись, — сказал я Матиесу, когда мы оказались у меня в кабинете. — Так зачем ты пришел?

Коти придвинула себе второй стул, чтобы сидеть лицом к нему. Люблю, когда она усаживается, этакая неосознанная грациозность, с которой она просто перетекает в новое положение, одним движением, словно танцуя. Да, я отвлекся. Но я и тогда отвлекся, именно на это.