— Иными словами, вылетело из головы.

Я вздохнул и кивнул.

— Прости.

Она хохотнула.

— Ладно, ничего особо страшного не случилось. Декораторы сумеют соорудить для нее нечто подходящее. И конечно, я крайне польщена, что она будет в зале.

— Что ты имеешь в виду насчет «соорудить для нее нечто подходящее»?

— Своего рода Императорскую ложу, чтобы там осталось место и для ее охраны. Прямо сейчас прибывшие гвардейцы Феникса нами не особенно довольны.

Я пожал плечами.

— Глупо. Императрицу защищает Держава; вся эта мишура ей ни к чему.

— Знаю. Но так у них положено.

— Ну да. И как прошла вторая часть генеральной репетиции?

— Ужасно.

— А. Ну что ж. А как идут предварительные продажи?

— Примерно так же, но тут я не волнуюсь. Мюзиклы Северного холма всегда показывают поганые предварительные сборы, мы поэтому специально опускаем цену билетов на премьере, а потом восполняем все, когда дело раскрутится.

— Ха. Странно как — то.

Она пожала плечами.

— Знаю, в театрах Дворцового квартала и возле Канала оно по — другому, но здесь все работает именно так. Ну а дальше все зависит от того, какие пойдут отзывы и слухи.

— Ты нервничаешь?

— Ты что, болван? Нервничаю, конечно.

— Ну да. Прости.

— А ты?

Я задумался, потом рассмеялся.

— А знаешь, что? Я куда больше нервничаю насчет тех пяти секунд, когда буду маршировать по сцене, чем насчет того, сработает ли весь мой план.

Она рассмеялась.

— Уж прости, что я так говорю, но меня это успокаивает.

— Ну еще бы.

Она похлопала меня по руке.

— Не переживай. Мы все умрем.

— Угу.

И вышла, оставив меня одного. Я спустился и вновь взял книжку, надеясь отвлечься.

«С дистанции почти трех полных Циклов плюс период Междуцарствия трудно понять тех, кто безропотно соглашался с приговорами суда. Во всех архивных записях, письмах, дневниках и мемуарах нет ни единого, где бы говорилось «я согласился с судебным вердиктом, зная, что это неправильно, однако иначе я рисковал бы расстаться с имуществом, а возможно, даже и с жизнью». И хотя с нашей перспективы достаточно четко видно, что именно подобное и имело место, должно быть не менее очевидно, что открыто этого никто не признал. Зато существуют причины и оправдания, более или менее обоснованные, согласно каковым тот или этот торговец или мелкий владетель поверил официальным источникам относительно ареста театральной труппы и продлившегося тюремного заключения Плотке.

Также, что в подобных случаях не является необычным — и отмечая резкое изменение в период непосредственно перед казнью, — те, кто готовы были открыто встать на защиту Плотке, не были объединены ни Домом, ни общественным статусом, ни идеологий, и в рядах этих сил предсказуемо возникали внутренние раздоры. Опять же, с нашей дистанции, легко ткнуть пальцем и заявить, мол, вы были бы куда сильнее, если бы хотя бы временно отложили в сторону свои различия, однако в действительности такое может произойти лишь в голове стоящего вне раздоров. Защитников Плотке разделяли пропасти глубокие и страшные — их Дома, их социальное положение, их личные жизненные интересы. Воистину, при внимательном исследовании даже удивительно, что при всем этом они сумели до такой степени объединиться, особенно против столь могущественной силы, как Империя.

Но стоит также заметить, что если в рядах защитников Плотке и имелись раздоры, сама Империя в основном была слишком растерянной, неуклюжей и медлительной, чтобы хоть как — то этим воспользоваться.

Никакой угрозы вооруженного восстания, в каком бы широком смысле ни трактовать этот термин, не было. Ну да, разбили сколько — то голов, кого — то арестовали, чья — то собственность пострадала, однако не возникало ничего такого, чтобы сколько — нибудь всерьез подорвать стабильность Империи. Иными словами, события определенно отозвались и на суде, и на Домах, и на империи как таковой…»

Я отложил книгу и проверил, который час. Несколько часов убить сумел.

Завтра меня ждет тот еще денек.

Я поднялся этажом выше и прогулялся, а вдруг кто — то будет в лобби.

Кем — то оказался Шоэн, и при виде его првой моей мыслью было «что — то случилось», но — нет, он просто кивнул мне и сообщил:

— Приготовления завершены.

— Где именно?

— За кулисами. Большая комната вроде кабинета сразу за «краем один».

— Ну да, — сказал я. Вот интересно, ему физически не по себе произносить сразу столько слов? А потом хихикнул, подумав, сколько мне придется завтра пройти, чтобы по сути пересечь сцену. Шоэну я, однако, не стал объяснять, что тут такого забавного, а он, конечно же, не спросил.

Что ж, все кусочки мозаики уже есть. У меня осталось пол — дня для всех финальных приготовлений.

Пара пустяков.

Искрец появился как раз когда Шоэн собирался уходить. Они посмотрели друг на дружку примерно как пара хищников, которые решают, надо ли им убивать друг друга, дабы оборонить ареал охоты. Взгляды их скрестились — мне так показалось, очень и очень надолго, — затем оба кивнули друг другу, Шоэн удалился, а Искрец двинулся ко мне.

На меня он посмотрел ни разу не теплее, чем на Шоэна.