– До квартиры дойдёшь или опять придумаешь «поступить правильно»? – сурово спросил Матвей, нисколько не поменявшись в лице.

Намёк был ясен.

В этот раз никто не препятствовал тому, чтобы я вышла из машины и зашла в подъезд своего дома. Едва за мной закрылась дверь, как пикап Матвея взревел мотором и сорвался с места.

Дома меня уже ждали родители, которые были злы ничуть не меньше Матвея.

– Ты с ума сошла?! – следовала мама за мной по пятам, пока я глушила кашель в рукаве толстовки. – Кто с таким жаром на работу ходит? Быстро в постель! И только попробуй у меня ближайшие два дня куда-нибудь из нее выбраться. Я лично приду в твой университет и на работу, чтобы отпросить тебя.

– Я поняла, мам, - ответила я, не обернувшись. Закрыла дверь своей комнаты почти перед носом родительницы и, бросив рюкзак у тумбочки, завалилась на постель. Свернувшись калачиком, обняла колени и закрыла глаза, надеясь, что хоть так поток горячих слёз прекратится.

В комнату кто-то вошёл. Не стала смотреть. И так было понятно, что мамина тирада не была окончена, и она точно захочет сказать мне всё, что планировала.

– Через полчаса будет готов куриный бульон. Мама уже наводит кипиш у плиты и кастрюли, - произнес тихо папа и укрыл меня одеялом. – Постарайся за это время никуда не сбежать, - щелкнул он меня мягко по носу и приложил ладонь ко лбу. – Маргарита, цветочек мой, с такой температурой не шутят.

– Но ты и мама ведь как-то ходите с температурой на работу.

– Ходим, - кивнул папа. – Но с такой, как у тебя, никто бы из нас точно из дома не вышел. У всего ведь есть предел. К чему надрываться?

– Я думала, что поступаю как взрослая, - спрятала я нос под одеялом.

– Взрослая ты наша, - усмехнулся папа по-доброму. – Мишку твоего любимого плюшевого дать?

– Угу, - кивнула я вяло. Приподняла край одеяла и позволила папе положить ко мне медвежонка. – Ладно. Поспи немного. Бульон сварится, мама успокоится и принесет тебе его.

– Хорошо, - закрыла я глаза.

Папа тихо вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Поплакав еще немного, и, видя перед глазами разъяренного Матвея, я, наконец, смогла задремать и будто почти сразу выпала из сна, когда в комнату снова кто-то вошёл.

И как можно спать посреди проходного двора?

– Эй, - позвал меня тихий шёпот. – Просыпайся, друг Рита. Мать баланду наварила.

Распахнула глаза и села в постели, пытаясь понять, сниться мне Матвей с тарелкой горячего бульона в руках или он реален?

– Ты?! Как ты?... – выронила я хрипло, опасливо глянув на дверь, за которой были слышны голоса родителей.

– Я? Да, в целом, неплохо. Голова только чуток побаливает. От недосыпа, наверное… - бормотал Матей себе под нос. Поставил тарелку бульона на тумбочку рядом с кроватью и протянул мне ложку. – Сама хлебать будешь или я тебе в рот напихаю?

– Как ты здесь оказался? – шипела я, боясь даже моргнуть, будто от этого Матвей может испариться, как пар, поднимающийся над тарелкой с горячим бульоном.

– Как-как? – передразнил меня мужчина. Взглядом окинул комнату, включил основной свет. Взяв компьютерное кресло, подкатил его к моей кровати и сел напротив, сложив руки в замок на животе. – Попсиховал, остыл, заехал в аптеку и методом проб и ошибок нашёл твою квартиру.

– Зачем?

– Люблю людей с соплями, - не изменился он нисколько в лице, продолжая при этом не выдавать практически никаких эмоций кроме лёгкой улыбки уголками губ. – А теперь хлебай бульон, иначе твоя мать вывесит меня за бороду за окно вашей кухни.

– Она так не сделает, - дернула я скептически бровями, но к бульону потянулась.

– Вообще-то, она сказала, что именно так и сделает. Если ты забыла, то еще сегодня утром я сказал ей, что простыла ты из-за нашей прогулки. Так что пока ты не съешь весь бульон и не примешь все лекарства, что купил тебе я и те, что были у вас дома, для твоих родителей я враг номер один. Не знаю, как твой папа, а вот мать твоя точно может сбросить меня из окна.

Я хотела было возразить, но поняла, что моя мама вполне могла так сказать и, возможно, даже сделает.

Свесив ноги с кровати, придвинулась ближе к тумбочке и начала хлебать бульон интенсивнее. Через силу, через не хочу. аппетита не было вообще. более того, с каждой ложкой казалось, что весь бульон вот-вот выльется обратно через то же отверстие, через которое я его в себя вливаю.

– Всё, - отодвинула я тарелку.
– Больше не могу.

– Вечно всё приходится брать в свои нежные руки, - нарочито вздохнул Матвей и, взяв тарелку с остатками бульона, одним большим глотком выпил его. – Но с лекарствами такая шняга не прокатит. Примешь всё.