– Как скажешь. Я вообще могу молчать всю ночь.

– Ну, и нафига ты мне такой нужен? Я комплиментов хочу.

– А тебе не угодишь, - протянул Рома и подцепил пальцами мой подбородок. – М? – посмотрел он мне вопросительно в глаза, а затем и на губы.

– Разочек, - разрешила я деловито, позволив ему поцеловать меня. – Всё. Остальное получишь ночью.

Глава 15. Мотя

– Эй, йети, - в лопатку мне стучал острый ноготок. – Приподними зад. Ты на моих трусах лежишь?

– Трусы? Ты про тот пустяк из ниток? Вытяни из моих кроссовок. Мне лень приподнимать свой зад.

Через секунду я слишком остро ощутил, как в мою ягодицу впились зубы.

– Твою мать! – схватившись за ягодицу, отпрянул от Ксюхи и свалился с дивана. – Я тебе столько уколов от бешенства за ночь сделал. Не помогло?

– Всего два, Моть. А их нужно аж пять, - с самым деловым видом заявила мне Ксюша, натягивая на свой зад труса.

Зачем они нужны, мне не понять. Зад, как был голым, так таким и остался. Две черные нитки выше ягодиц не изменили ничего. И почему женщины сейчас натягивают трусы почти до ушей? Наверное, чтобы натертый ниткой зад стал больше, ведь огромный зад тоже в моде.

Мозг своевольно подкинул мне картинку, в которой главная роль отводилась белой полоске Ритиного белья, что я успел увидеть за секунду до того, как она застегнула ширинку джинсов. Вот у нее трусы точно не до подмышек.

Стоп! Какого черта?

Тряхнул головой, словно выбрасывая слишком ярко впечатавшийся в мозг пустяк. Уткнулся лицом в подушку и подсунул под нее руки, обнимая. Вспомнил о том, что Ксюша к утру оказалась мной недовольна.

– Я на первом уколе и так чуть не помер. Второй делал через силу.

Переполз с пола и забрался обратно на диван. Заботливо укрыл себя любимого одеялком.

– Честно говоря, ты и первый укол делал как одолжение, - уж очень разочаровано протянула девушка, надевая бюстгалтер.

– Я же говорил, что болею.

– Ладно, - вздохнула Ксюша, уже цокая каблуками по полу. – Мне пора ехать, иначе опоздаю на работу.

– Тебя подвезти? – спросил я, скорее приличия ради. Ночь меня вымотала так, что шевелиться куда-либо мне не хотелось вообще.

– Я уже заказала такси. Отдыхай.

– Даже лечить меня не останешься? Я такой милашка, когда сопли в волосах.

– Фу, Самойлов! К вечеру помойся – я приеду, привезу что-нибудь из лекарств и поесть тебе.

– Да у меня, в общем-то, всё есть. Просто приезжай.

– Хорошо. Просто приеду, - цоканье каблуков снова приблизилось ко мне. Острые ноготочки мягко оцарапали кожу голову и взъерошили волосы. Легкий поцелуй остался на щеке. – Вечером приеду за оставшимися уколами.

– Угу, - протянул я уже в полудреме. – От таксиста укол не принимай, даже если он скажет, что его шприц больше.

– Посмотрим, - загадочное с улыбкой.

– Сосиску мне дай, пожалуйста. Теперь-то можно?

– Теперь можно, - цоканье каблуков удалилось в сторону кухни и вернулось вновь. На спину между лопатками мне присел теплый шерстяной комок, который через несколько секунд замурчал, поняв, что его не выгонят. – Мелкая совсем. Где ты ее, говоришь, нашел?

– На соседнем участке. Услышал её писк и забрал себе. Ну, ты и сама знаешь, какой я благородный. Тебе, кстати, не нужен котёнок? Вот этот.

– Нет. Сдохнет. У меня даже цветы долго не живут. Ладно, Моть, я уехала. Вечером приеду. Выздоравливай.

– Угу.

Дверь за Ксюшей закрылась. Я с облегчением выдохнул, поиграл пальцами по плечу и приманил Сосиску к своей руке, чтобы перевернуться на спину и оставить ее на своей груди. Как я уже успел понять за предыдущий день, ей нравилось спать на моей груди.

Вспомнил, что не появляюсь на работе уже второй день. И пусть мой начальник – мой батя, и наверняка, Мир уже предупредил его о том, что я болею, но позвонить самому, всё же, нужно.

– А я как раз тебя набирал, - хохотнул батя, едва ответил на звонок. – Как ты там? В больницу не обращался?

– Не-а, звоню тебе, чтобы отпроситься. Можно? Записку от мамы надо?

– Если мать узнает, что её младшенький в соплях, то сама устроит в твоем доме больницу. Лучше ее не волновать по пустякам.

– Пустяку, вообще-то, тридцать годиков и сто килограммчиков.

– Сбрей бороду, подстригись и останется вдове меньше, - смеялся батя. – Я заеду вечером. Тебе что-нибудь привезти?