В 16.08 Угрюмый покинул территорию дома отдыха с портфелем в руке. По тому, как помахивал, было видно, что пустой или почти пустой.

Вели по очереди, сменяясь. И на перекрестке Митрохина-Краснофлотская, в 16.27, лопух Шарафутдинов объекта прозявил. На улице было пусто, не хотел светиться, отстал, а выглянул за угол — Угрюмый как сквозь землю. В какой-то из дворов на Митрохина зашел, не то в номер 14, не то в 16, а мог, если прибавил шагу, и дальше.

Выматерил Гуменюк лейтенанта. Заняли позицию в кустах, стали ждать.

В 18.02 Угрюмый вышел из дома 14 (потом разработать, пометил себе капитан), и портфель у него был уже не пустой, а стало быть — клюнуло!

Дальше интересно.

Назад в Д.О. писатель портфель не понес. Походил-походил, будто дожидаясь назначенного времени, — и на набережную. А там сел в кафе «Романтика».

Напарники вошли поврозь, стали вести наблюдение. Объект портфель на стол положил, еще и локтем придерживал, будто там у него сокровище. Это обнадеживало.

Потом подсела молодая женщина. Гуменюк подал условленный сигнал: пошевелил указательным и средним пальцем, что означало «установить личность». По этой части Шарафутдинов был талант.

Прошел мимо столика как бы в уборную, снял со спинки стула дамскую сумочку. Через пару минут, возвращаясь, так же незаметно вернул.

Похоже, однако, что женщина была случайная. Ничего ей Угрюмый не передал, да и смотрел на нее, как на чужую. Говорил неохотно и довольно скоро ушел, не обернувшись.

А всё же пробить по базе было нужно. В центральной конторе теперь ЭВМ, здоровенная машина, триумф советской науки. Мигает лампочками, жужжит, обрабатывает миллион данных в минуту. Имя у женщины было хорошее, редкое: Победина Фелиция Аполлоновна. Машина ее быстро локализует.

Пока Угрюмый утюжил набережную, будто ждал там кого-то, а Гуменюк его пас, Саня сгонял в местное отделение милиции. Там с прошлого года, когда в пансионат «Дружба» стали завозить группы из соцстран, работал прикрепленный сотрудник, а у него спецсвязь.

К нему, к старшему лейтенанту госбезопасности Круглову, оператор с опером сейчас и бежали.

— Ну наконец-то! — кинулся им навстречу Круглов. Он стоял на крыльце, под синей табличкой, нервничал. — А то я прямо не знаю, то ли вас ждать, то ли…

Оглянулся на курившего здесь же милиционера.

— Давайте за мной!

Еще в коридоре, не утерпев, громким шепотом начал:

— Обалдеете! Помните лет десять назад история была, в газетах писали. Про группу студентов, которые пропали в лыжном походе, на Северном Урале?

— Конечно, помню. Их потом нашли мертвыми, и лица у всех оранжевые, — кивнул Гуменюк.

Даже Шарафутдинов помнил, хотя еще пионером был. Всех тогда эта тайна интриговала. Потом, кажется, установили, что студенты погибли от снежного завала, а пигментацию объяснить так и не смогли.

— Так нате, глядите. По фототелеграфу пришло.

«ПОБЕДИНА, Фелиция Аполлоновна. 1939 (точ. дата не уст.), Ленинград — 15.02.1960 (см. дело ЧП-1784 г)», — прочитал Гуменюк.

— Я само собой — запрос, что за дело такое. А это расследование о гибели уральских студентов! Победина Фелиция Аполлоновна 1939 гэрэ — одна из них! Мертва и похоронена! Десять лет назад!

Ужасно возбудился старший лейтенант Круглов, закисший в Ак-Соле со своими болгарскими и польскими отдыхающими.

А Гуменюк не возбудился, лишь удовлетворенно кивнул.

— Что и требовалось доказать.

Пояснил младшим товарищам:

— Обычная практика западных спецслужб при запуске нелегала. Берут данные реального человека, покойника, и сооружают легенду. — Присвистнул. — Серьезно мистеры к нашему Угрюмому относятся. Агентка-то экстра-класса… — Немного подумал. — Ну-ка, выйдите оба. Не вашего допуска уровень. С Конторой буду говорить.

Глава 2

Кондуктор

Восемь дней ее здесь не было. Всего восемь дней прошло с тех пор, как была зима, был снег, и они сидели в большой брезентовой палатке, сшитой из двух поменьше, тесно, плечом к плечу, голубел огонек спиртовки, они пили чай, хохотали над Мишкиным анекдотом, и вдруг колыхнулся полог, дрогнула земля, качнулись рейки-опоры, накатил утробный рокот, и Егор, старший группы, закричал: «Лавина! Ноги, ноги! По склону вниз!», и Фелиция на четвереньках выползла наружу, в темень, побежала под гору, по мерзлому насту как была, в шерстяных носках, хватая ртом ледяной воздух, и впереди вспыхнуло оранжевое, слепящее, а потом ничего не было, потому что она умерла и все они, девять человек умерли.