Всё упростилось.

Вставленная в локатор половинка немедленно установила связь с недостающим фрагментом. Он находился в полутора тысячах километров к югу, на берегу Черного моря, около Тамани.

— …Душа не деревяшка. Она дерево. Живое. Его состругивать нельзя. От соструга оно кровью сочится, — сбивчиво, непонятно заговорил держатель второй половинки. Его длинное, нервное, понизу заросшее клочковатой бородкой лицо дергалось, глаза смотрели так, как на Фелицию никто никогда еще не смотрел. Разве так бывает, чтобы во взгляде одновременно были ужас и надежда? Но больше ужас. — Зачем вы появились? Зачем я вам? — жалобно спросил Крылов. — Вы молодая, вы космос любите, а я… Я навсегда порченый. Я не здесь, я там. — Он махнул куда-то вдаль. — Я с теми. И останусь с ними пока жив.

Фелиция напряженно слушала.

С энергизатором вот какая штука. Это ведь не просто технический прибор, это эмиттер динь-излучения. Оно, подобно радиации, подвергает того, кто находится совсем рядом, например носит энергизатор в кармане, излучению, которое не убивает, не разрушает здоровье, но сливается с собственным излучением держателя, и через некоторое время они становятся неразрывны. После возвращения из командировки кондуктор проходит сеанс дезинфекции, чтобы восстановить прежнюю ауру. Но для этого нужно провести некоторое время в специальной камере. На земле такой возможности нет.

Полугенератор стал частью крыловской атмы. С первой половинкой повезло, она была ничья. Фелиция просто взяла ее, и всё. Но уже в поезде, который вез ее на юг, ощутила странное, едва уловимое… как бы это назвать… щекотание в груди — там, где на цепочке висел серебряный кулон. Это энергизатор подбирал отмычку к ее атме. Крылов же, судя по его рассказу, носил половинку при себе — а иногда и внутри себя — больше тридцати лет.

Энергизатор нельзя просто взять и отобрать у давнего держателя. Во-первых, человек погибнет, что запрещено Уставом. Во-вторых, энергизатор от такой насильственной операции трансформируется из динь-генератора в генератор разрушительной тот-энергии, а это чревато нешуточными последствиями. Единственная возможность — если держатель отдает прибор по доброй воле. Но как сделать так, чтобы Крылов сам, без сопротивления и даже охотно расстался с реликвией, имеющей для него такое значение?

— Что ты на меня смотришь, девочка? — перешел на «ты» держатель, глядя на нее с мукой. — Да, ты для меня девочка. Я на двадцать с лишним лет старше и на сто лет старее. Чего тебе от меня нужно? У меня этого нет. Может, когда-то и было, но теперь нет.

И Фелиция решила, что с этим человеком надо быть честной.

— У вас есть то, что мне нужно. Ваше кольцо.

— Что?

Выцветшие глаза недоуменно заморгали.

— Дайте руку.

Она взяла его левую ладонь, приложила к своей груди, вытянув кулон из выреза блузки. Серебро тихонько звякнуло о серебро.

В тот же миг динь-энергия, восстановив контакт с утраченной половиной, пронзила всё существо Фелиции своей звенящей силой. Лицо Крылова перестало быть просто лицом. Оно стало единственным лицом на свете — таков эффект сфокусированного динь-излучения. Без дезинфекционной камеры его не снять.

У Крылова запрыгали губы, наполнились дрожащим блеском глаза. Он-то не мог знать, чтo с ним происходит, и должен был испытывать мистический страх.

— Чувствуете? — сказала Фелиция. — Это не наваждение, это физика.

И объяснила — как могла коротко и доступно — про Кротон, про утраченный прибор, про свое задание.

Думала, он не поверит, придется долго убеждать, доказывать, может быть демонстрировать работу какого-нибудь из приборов, содержащихся в походном наборе кондуктора, а потом отвечать на тысячу вопросов.

Но Крылов поверил сразу. У него рукопись, он писатель. Писатели устроены иначе, чем обыкновенные люди, они знают, что существуют другие миры.

— И всё? — спросил он, как показалось Фелиции, с облегчением. — Тебе нужен только мой перстень? Так на, забирай, если он ваш.

И снял с пальца половинку, протянул ей. Она медлила.

Задание вроде бы было выполнено. Энергизатор возвращен без принуждения, добровольно, однако Фелиция знала, что этого недостаточно. Теперь, лишившись генератора, который стал частью его атмы, держатель заболеет душой, и если она хрупкая, может погибнуть. Это не нарушение Устава, Устав запрещает только убийство, но Фелиция и сама была инфицирована контактом. Мысль о том, что Крылову будет плохо, что он заболеет и может быть погибнет, показалась ей невыносимой.

— Я возьму вас с собой, — сказала она. — Вы покинете эту дикую планету. Она была жестока к вам. Она еще долго будет непригодна для нормальной жизни. Идемте. Сегодня же… По нашему счету сегодня, — поправилась она, — вы окажетесь совсем в другом мире. Там всё иначе. О Земле вы и вспоминать не захотите… Наверно, — добавила она.

— А как же моя книга? — спросил Крылов. — А как же они?

— Кто «они»?

Он не ответил, но Фелиция поняла.

Крылов затряс головой.

— Я им должен. Я им нужен. А у вас я зачем? Надо быть там, где ты нужнее всего, это единственное, что я усвоил. И еще что нет ничего хуже предательства.