Он нарочно погрубее сказал, чтоб она поморщилась, отодвинулась, и перестала на него смотреть своими вроде бы улыбающимися, а на самом деле нет глазами.

Но она не отодвинулась, только смотрела не на Крылова, на перстень.

Сказала:

— Ничего отвратительного в работе человеческого желудочно-кишечного тракта нет. Физиологический инстинкт отвращения к отходам заложен в людей природой, чтобы исключить возможность вторичного пищеиспользования.

Он засмеялся. Она была смешная, со своей научпоповской назидательностью.

Женщина тоже рассмеялась, подняв на него глаза. Этот-то смех, легкий, безбедный, разом отогнавший муторное воспоминание, Крылова окончательно и подломил.

Он понял, что с ним происходит плохое, страшное, чего внутренне боялся, от чего берегся: соструг души.

Душа у него была, как обросшая мхом и коростой времени деревянная колода, ничем не окарябаешь, не достанешь, вся в защитных наростах. Но женский смех и всё случившееся раньше этим проклятым вечером, прошлось по корявой, задубелой поверхности острым, безжалостным струганком, и душа обнажилась, засочилась живыми каплями.

— Это соструг, соструг… — растерянно пробормотал вслух Крылов, сам себя не слыша.

— Соструг? — изумленно повторила Фелиция, немного странно выговорив чуднoе слово — свистяще на «с», переливчато на «р» и как бы раздельно: «ссо-сстрруг». — Откуда вы про него знаете?!

КОМАНДИРОВКА

Глава 1

Оператор

У капитана Гуменюка было квадратное непроницаемое лицо, похожее на закрытое ставней окно. Обычно лицо не выражало никаких чувств. Но вот в ставне засветились две узенькие прорези — это открылись глаза. Свет, который из них заструился, был мутен.

Глухо застонав, Гуменюк сел, с недоумением потрогал середину широкого лба. Там ныла и жглась точка, будто кто-то погасил о кожу окурок. В следующую секунду Гуменюк всё вспомнил, вскочил, огляделся. На темной парковой аллее никого не было, если не считать лейтенанта Шарафутдинова. Тот лежал на асфальте ничком, раскинув руки.

— Саня!

Гуменюк перевернул напарника, увидел, что жив, и двумя сочными оплеухами привел его в чувство.

— А? — спросил Саня, захлопав глазами. — Чего это было, старшой?

Шарафутдинов был неплохой парень, шустрый, старается, но первый год в СОНе, зеленый еще. Даже еще не оперативник, а опер. Себя Гуменюк называл «оператором». Потому что руководил операциями. В том числе хирургическими, большой сложности.

— То, чего мы с тобой не ждали и к чему готовы не были. Вставай, мать твою!

Дернул за руку, помог подняться.

— А чего мы не ждали? — Саня тоже взялся за лоб, скривился. — Чем это она меня? Кто она вообще, Победина эта?

— Вот это мы сейчас и выясним. За мной, бегом!

Оператор взял разгон, перешел на стайерский бег. Опер не отставал, с физподготовкой у него было лучше, чем с сообразиловкой.

Крепкие парни неслись по вечерней улице, перекрикиваясь на бегу. Дыхание у обоих не сбивалось.

— Резидентурой тут пахнет, вот что! — кидал капитан рваные в такт длинным антилопьим скачкам фразы. — Подготовочка у нее, а?…Это не карате, не кунгфу… а хрен знает… Ты запрос по «эсэс» послал?

«С.С.» означало «сверхсрочно».

— Как приказано. Так что же это… объекта забугор ведет? — скумекал Шарафутдинов. — Нихренасе!

— То-то что «нихренасе».

Операция получалась другого масштаба и замеса, не на двоих сотрудников и не капитанского калибра, какой оператор-разоператор Гуменюк ни будь.

Речь ведь о чем шла?

Поступил сигнал, что возможно готовится идеологическая диверсия а-ля «Доктор Живаго». СОНу, Службе оперативного наблюдения провести проверку и, если данные подтвердятся, изъять. Без шума и пыли, деликатно — потому что известный на Западе писатель.

Поводили объект по Москве, произвели негласный обыск на квартире. Ничего. Тут он вдруг засобирался на юг, чего никогда прежде не делал. Поехали в том же поезде. Проверили багаж. Ничего.

Но у Гуменюка было чутье и терпение спиннингиста. Ходила там, в темной воде, рыбина, ходила. Неспроста «Угрюмый» (оперативное обозначение объекта) на курорт отправился. Он не из загорающих-в-домино-играющих, Угрюмый. Давно в разработке.

И вот сегодня леска задергалась, пора было крутить катушку.