Куда приткнуть руны усиления, было совершенно непонятно, поэтому решил отложить до лучших времен, пока не поговорю с кем-то из Восходящих, у кого есть похожий на мой интерфейс. Девчонка знала очень много, но ориентировалась на ощущения и советчиком стать не могла.

Ещё получил награду от Наблюдателя. За уничтожение тигрексов, которые, как оказалось, терроризировали всю округу, мне полагалась бронзовая руна на выбор. Рыбообразная завалила меня ценными советами, после которых я решил выбрать награду позднее, после консультации с осведомлёнными людьми. Почему засчитали победу мне, тоже осталось загадкой, хотя фактически зверей притопила Склизкая, и при этом использовала руну.

Больше заниматься проблемами Восхождения совершенно не было времени. Я аккуратно уложил Склизкую в лодку и переплыл на соседний остров, расстояние до которого составляло всего метров семьдесят. Он был совсем крошечный, буквально метров пятнадцать в диаметре, зато с резкими обрывистыми берегами, возвышавшимися над водой, и весь заросший кустами и несколькими внушительными деревьями, корни которых занимали половину площади поверхности. Всё остальное пространство занимали густые кусты, свисавшие к самой воде.

Увидеть следы нашего подъема было практически невозможно, а большие массивные стволы могли послужить защитой от обстрела. А ещё была вероятность, что следопытам, обнаружившим мои лесные вырубки в голову не придёт нас искать в семидесяти метрах. С места нового обитания отлично простреливалась почти вся территория берега озера и островок, на котором я крушил лесные насаждения.

Немного осмотревшись, занялся болезной. Не знаю, что сказалось больше, — моткрывшаяся рана либо потеря крови под водой, а может, применение умения, — но рыбообразная была совершенно в нетранспортабельном состоянии. Аккуратно переволок её поглубже в кусты, выбрал взглядом несколько удобных мест для ведения огня на случай погони или случайного обнаружения. Если нас будут искать, то наверняка начнут с нашего острова, и у нас будет возможность либо отсидеться, либо выстрелить первыми из засады.

Огня не разводил, но в комплекте колониста входил набор электрических стелек на случай холода. Набрав в котелок воды и высыпав пару пакетов с сублиматом фруктового напитка, сунул туда стельки. На кипяток не рассчитывал, но получилось весьма здорово нагреть напиток, которым мы запивали куски моей вяленой рыбы с галетами.

Следующие несколько дней питались исключительно всухомятку, не разводя огонь, а согревая воду стельками. Всё светлое время дежурили по очереди, просматривая окрестности через прицел Суворова, а вечером позволяли себе выспаться. После наступления темноты к озеру приходил Кусь и бродил недалеко от берега. К урезу воды не подходил, но по маркеру было понятно, что волчара курсирует недалеко. Поблизости никого из посторонних не было.

Пока были на дежурстве и не спали, разговаривали:

— Склизкая, а как тебя зовут?

— Меня зовут Склизкая. Ты меня так назвал.

— А если серьёзно?

— Моё имя сгорело, когда сожгли моего отца.

— А как же дети, муж?

— Если я вернусь, тогда и буду вспоминать.

Допытываться до глубин души Склизкой совершенно не хотелось, тем более я уже привык, и просто кивнул. Так даже проще. Буду считать, что это позывной. У меня в команде практически у всех были позывные, единственный, кого называли по имени, был я сам, и только потому, что мое имя такое редкое, что все думали, что это и есть позывной. Меня назвали в честь демона, поднявшегося из ада, чтобы стать ангелом, а потом опять упасть в ад, убив себя и кучу врагов с целью снова возродиться злобным демоном и пройти той же дорогой. У окружающих в голове не укладывалось, что это мама с папой меня так назвали, даже если они Преторианцы.

Подруга умела пользоваться оружием. У её отца был Суворов. Он как бы принадлежал племени, но единственным, кто им пользовался, был её отец. В случае нештатных ситуаций, охоты и рейдов ему его выдавали, а потом совсем перестали забирать, и ствол постоянно хранился у них в доме. Патроны были большой редкостью, поэтому Склизкая тренировалась целиться, перезаряжать и даже разбирать оружие, но стреляла всего семь раз на охоте, выслеживая с отцом добычу. Три раза добывала животное, пристрелив наповал свинью местного вида, и один раз оставшись с подранком, которого потом выследили и добили из лука.

Это было хорошо. С принципами стрельбы она была знакома, и с Дефендером тоже проблем не возникло. Она имитировала выстрелы, перезаряжала оружие, но стрелять по-настоящему я не разрешал. Хотя пистолет и был оснащён системой глушения звука, но абсолютно бесшумных выстрелов не бывает. Я опасался, что звук могут услышать. Моя самая начальная руна «Чуткое ухо» на самых минимальных уровнях развития давала такую слышимость, что я мог без труда расслышать выстрелы на очень далёком расстоянии. Подозреваю, что здесь немало тех, кто может расслышать подобные звуки гораздо дальше. Поэтому я и боялся демаскировать своё присутствие, ограничиваясь теоретическими занятиями.

Всё время Склизкая расспрашивала о моей прошлой жизни, приходя в восторг от обычаев и традиций Претории.

— У нас всё делают машины и те, кто ими управляет. Претория — уникальная планета, где рождаются воины. Если у обычных людей рождается всего один из десяти детей, которые могут получить душу, умеющая менять погибшее тело, то в Претории таких детей рождаются пять, а в некоторые годы и восемь на десятерых. Поэтому у нас все либо воины, либо те, кто рожает воинов. У нас есть те, кто торгует с другими мирами. Очень много ресурсов стекается к нам из других кругов, и в нашем мире есть всё, что надо, никто не нуждается и не голодает. Но каждый, кто родился с душой Преторианца, будет бессмертным, пока его душу не поглотят твари Грани. Такое тоже случается, и мы это все знаем, и каждый из нас готов к смерти, с самого рождения как только родился с душой воина.