За ужином подруга ещё пару раз ходила к чудному кустику срывать перезрелые тыквы, а в глазах Склизкой играли загадочные искорки.

После трапезы я традиционно полез спать в вытащенную на берег лодку, а рыбообразной выдал из криптора спальник, но она неожиданно скользнула в моё плавсредство.

— У тебя есть гвоздь в голове. Я хочу от тебя ребенка с гвоздём в голове.

— Нам симбионт вживляют во время беременности матери. Для этого нужен целый город учёных и железных машин, — попробовал я образумить Склизкую.

— Его не вживляют, его пробуждают. Я знаю. Не спорь, — и перепончатая полностью перешла на невербальное общение.

Ещё что-то говорить смысла не имело. Разве голую и убеждённую в своей правоте женщину остановишь?.. Моим согласием заручаться никто даже и не пробовал. Я не жалуюсь. Надо — берите.

Тактично переждав, пока у нас прошла вся суета, к нам переплыл Кусь — традиционно проверить: а не осталось ли чего от ужина? Крайне заинтересовался трофейной рыбой, которую заколола подруга, и полностью погрузился в чавканье. Склизкая поцеловала меня в нос и, подхватив спальник, завернулась в него. Улеглась рядом с лодкой, а я приготовился спать внутри плавсредства. Было немного тесновато, зато мягко. Дно — из плотной синтетической ткани.

Я открыл глаза и наблюдал, как небольшое примерно полуметровое создание выползало из воды и ползло ко мне в лодку. Больше всего это похоже на младенца с головой карлика и рыбьим хвостом. Помесь человека и рыбы с жутким и перекошенным лицом выползло на корму.

Склизкая спала, совсем не ощущая чужого присутствия. От человекообразного уродца с хвостом рыбы веяло первобытным ужасом. Мурашки пробежали по моему затылку; страх, очень много страха, но в самых жутких ситуациях, под воплями тварей Грани, пожаре в погибающем корабле и прущих со всех щелей червях я никогда не впадал в панику, а, наоборот, действовал зло, расчётливо и решительно. Страх для меня — это когда в кровь впрыскиваются целые вёдра гормонов, и она вскипает; а жуть и ужас, охватывающий обстановку, начинает приносить удовольствие.

Тупая злоба на это чудовище, пытающееся порвать мне мозги, настолько привела меня в ярость, что я прицелился, немного выждал и со всей силы всадил подошвой башмака по оскаленной клыками роже, отправив тельце полурыбы в воду. У меня нога заныла, столько силы я вложил в удар. Я трясся и рычал, не в силах сдержать эмоции и злость. Они пришли за мной! Чтобы напасть, пока мы с моей женщиной спали! Ярость! Тупая ярость!!

Склизкая, трясла меня и орала:

— Проснись, проснись, проснись! — а когда я окончательно понял, где сон, а где явь, бросилась ко мне на шею. — Ты от неё все-таки убежал. Убежал! — и она опять разрыдалась. — Да что такое?

— Это она. Она приходит во сне. Не всем можно убежать. Это водяная ведьма.

— А, ты об уродихе? Да брось. Мне часто снились ведьмы. Они каждый раз разные, но я точно знаю, что это они. Я никогда не убегаю. Мне всегда страшно, но я всегда нападаю. Я башмаком отправил её обратно в реку. Даже показалось, что прибил.

— Она обязательно вернётся, она решила тебя убить. Нам надо уйти с реки, — обеспокоенно лепетала рыбообразная.

— Ещё чего. Пусть возвращается. Из-за какого-то сновидения я должен по лесам бродить вместо того, чтобы на лодке с красавицей плавать.

Невозможно представить, как на меня орала, шипела, а потом уговаривала Склизкая, что надо брать ноги в руки и валить от сюда, но я был непреклонен. Следовало проверить одну идею.

Прямо сейчас спать не хотелось, поэтому дождался ночи выслушивая рассказы подруги.

Иногда у Народа Воды роды проходили не очень успешно, и новорожденные тонули, умирали, а потом прихватывали звёздной крови и превращались в монстров, живущих между мирами живых и мёртвых. Тело погибало, а душа ребенка требовала отмщения. У народов, которые живут в суровом климате, подобные поверья сплошь и рядом. На моей Претории есть подобные легенды у тех, кто живёт среди полярных льдов. Единственное отличие только в том, что здесь ребёнок тонет, а у нас в снег закатывается.

В моём мире это, конечно, сказки; по крайней мере хотелось в это верить, а тут всё требовало проверки. Пришлось отвлечься от бурчания подруги и поговорить с симбионтом. Я открыл интерфейс Восхождения, и мне показали, что мой дух с восьми, который был изначально, стал десятью из десяти, и я получил какую-то ментальность с рангом два из десяти.

Странно!.. Откуда бы это?.. Тут же получил разъяснение, что использование навыка влечёт его развитие. Выходит, это был не просто сон, а меня что-то реально тронуло, раз у меня повысились умения, связанные с мозговой деятельностью?

Мне частенько снились ведьмы. Я даже научился определять, сплю или нет. Если хотел взлететь и взлетал — значит, сплю. Если наоборот — следовательно, всё происходит на самом деле, и ведьмы были войдами, вытаскивающими образы из моей головы. В системе симбионта предусмотрены активные средства защиты, позволявшие распылять эфемерных тварей. А если ведьмы — из снов, то я не задумываясь бросался разрывать их на клочки, отрывая головы и безжалостно калеча.

Странно, но я всегда именно так реагировал, и почти всегда одинаково, даже когда ещё был ребёнком и о войдах даже не слышал, а дрался с чудовищами из своих снов. Хотя и было очень страшно, мурашки покрывали кожу, а окружающие трясли меня, пытаясь разбудить, слыша, как я во сне рычал и стонал. Как бы ни было страшно, я всегда бросался первым. Вот такая агрессия, свойственная всем спустившимся когда-то давно с деревьев обезьянам, построившим космические корабли и завоёвывающим галактики одну за другой.