Шрифт:
Он сузился и без того уставшие, полуоткрытые глаза.
– Ты уже его любишь, не так ли?
– Я думала, что люблю. Меня не учили любить правильно так, как учили носить платок или готовить чай. И я быстро поняла, что это не любовь. Увидев оболочку, я теперь заглянула внутрь и то, что там обнаружила, мне не подходит.
– Сания… я прошу тебя, дай шанс вашему браку. Один-единственный шанс. Он тебя полюбит. Поверь… то какой я вижу тебя сейчас, и он увидит. Он разглядит.
– Лейла… ты пытаешься отправить меня на бой, который заранее проигран.
– У меня было так много планов, Сания. Мы путешествовали. Оставляли для нас так много времени, сколько могли. И вот, мы решили, что пора в нашей семье появиться третьему человеку. Ребенку. Я пошла на обследование и в итоге узнала, что у меня рак. Узнала, что я не смогу подарить ему малыша. Что я больше ничего не смогу подарить ему, кроме боли… Сания… я не давлю на жалость, я говорю о том, что ты можешь все это. И он ответит любовью. Вот увидишь. Подари ему счастье, которое заглушит боль утраты. Ты сможешь, потому что знаешь, каким должно быть счастье.
Я подняла на ноги и покачала головой.
– Ты любишь мужа и готова быть эгоисткой, чтобы бороться за него даже после смерти. А я его не люблю такой любовью. По правде говоря, я гораздо больше люблю себя и не готова отдать годы на его скорбь. Прости…
Мои шаги отдавались в душе, точно колокольный звон. Тысячи колоколов звонили и несли прочь своими вибрациями, но уносили не так далеко, как этого хотела я.
Глава 12
У самого выхода из дома, я заметила въехавшую в ворота машину и выходящих из нее мужчину и женщину, очевидно, родители Лейлы. Я поспешила к другим дверям, ведущим на задний двор, и радовалась тому, что успела уйти, прежде чем мне пришлось бы надевать маску и улыбаться. Этого я бы не вынесла в данную минуту.
Оказавшись у самого края красивого и зеленого сада, я, наконец, остановилась, тяжело дыша.
Сегодня было ветрено, но казалось, что воздух слишком тяжелый и удушающий. Но мне все равно хотелось остаться тут до самого отъезда.
Вот и все. Весь мой брак длиной в месяц почти закончился.
Может, я была слишком счастливой в тот самый день. Когда я была еще невестой и те дни до. Мама говорила, что быть второй женой такого человека – привилегия. Другие девушки, на кого не выпала карта «удачи», ненавидят меня. Они же считают так же, как и моя мама.
Но никто из них не знает и не желает этого знать, что бывает иначе. Либо традиции лгут, либо люди. Только это сейчас уже совершенно неважно.
Я ошиблась. Я принимаю свою ошибку, даже если не знаю, что меня ждет впереди. Какое клеймо на меня поставят, когда я вернусь домой.
Им будет неважна причина развода. Для тех самых судей, кто не имеет права ими являться, я буду женщиной, от которой отказался муж. А если я попытаюсь им ответить и привести в доказательство свою невинность, то стану позором. Женщиной, от которой отказался муж, даже не притронувшись. И никто не подумает о чести. О том, что я не товар, которому можно приписать срок годности.
Внутренний монолог зародил протест и страх. Они смешались и стали меня пугать, разрывая на части. Рвали, пока не прошло достаточно времени, чтобы обо мне забеспокоилась Динара.
– Сания, вы здесь уже несколько часов, пора обедать.
Я повернулась к ней и посмотрела. На этот раз я смотрела на нее немного иначе.
– Садись ко мне, Динара, – похлопала по лавочке, стоящей здесь.
Она аккуратно опустилась рядом и посмотрела, как и я, на строй яблонь.
– Ты счастлива тут жить?
– Да.
– А на родину хотела бы?
Она замялась и даже покраснела.
– Нет.
– Потому что не была там?
– Я была. У меня там живут родные. Мои бабушки и дедушки, тети и дяди. Но… нет. Я люблю Россию. Я получаю образование и знаю, где буду работать. Здесь мои друзья и жизнь, которую я знаю.
И тут я поняла.
– Ты влюблена?
– Ах… Всевышний, – она приложила к щекам ладони.
– Влюблена.
– Прошу, не говорите маме. Я еще не уверена в этом.
– Мне незачем это ей говорить.
– Спасибо.
– Вам запретили мне рассказывать о Лейле?
– Да. Я не могла, простите…
– Понимаю. Очень скоро я отсюда уеду.
– И вам страшно?
– Да. Снова неизвестность, а она пугает.
– Вы боитесь пересудов?
– Их в том числе. Мои родители могут пострадать от злых языков. Лале могут и вовсе замуж не взять. Но и остаться я здесь не могу.