И пошел перечислять все Гражинины вины и прегрешения.

Список был длинный, голос тоскливый, прерываемый зевками. Осужденная лишь втягивала голову в плечи. Как исчез Сантехник, и не заметила. Хотела помолить Матерь Божью о заступничестве, но на первом же слове молитвы Серый одернул:

— Еще раз услышу — язык вырву. Не положено. Если только там кто заступится. Или на земле молебен закажут…

Он долистал растрепанную книгу, вздохнул и только теперь впервые оглядел Гражину. Так ремесленник приглядывается к необработанному материалу, прикидывая, как бы половчей взяться за дело да с чего начать.

— Заходим, раздеваемся, — обронил Мясник, открывая дверь шире и входя первым.

А что раздеваться-то? Гражина и так была совсем голая.

Ослушаться черта она не посмела, только поглядела на свое бедное тело. Оно выглядело омерзительно. Все морщинистое, грязное, груди обвисли, лобок совсем безволосый, хотя она всегда его подбривала, оставляя посередине ровную полоску. Прикрыла стыдное место рукой, робко переступила порог.

Посреди большой комнаты, края которой терялись во мраке, стоял канцелярский стол с жестяной лампой. Мясник сидел на краешке, побалтывая ногой.

— Чего прикрылась-то? Меня стесняться не надо. Я тебе теперь и проктолог, и гинеколог. Шлепай сюда. Живей, живей!

Вся трясясь, Гражина приблизилась. Идти по заплеванному каменному полу было холодно и противно. Один раз она чуть не поскользнулась.

— Слушай сюда, — строго сказал Мясник. — Правила такие. Все, что велю, делать сразу и беспрекословно. Повторять не стану. Работаем организованно, четко, без бабских штучек. Мне лишний геморрой ни к чему, у меня смена не резиновая. Тебе тоже зря париться резона нет. Как говорится, раньше сядешь — раньше выйдешь. Вопросы?

— Извините… А почему я тут одна? — шепотом спросила Гражина. — Где другие грешники?

Если бы рядом так же трепетал от страха кто-то еще, ей, наверное, было бы легче.

— Душа в чистилище всегда одна. Ясно?

Она затравленно кивнула.

— Тогда работаем… — Он еще раз пролистал книгу, почесал кончик носа. — Для разминочки начнем с легкого. Угу. Блудодейство обыкновенное, доброохотное, за мзду. Двести пятьдесят четыре раза. Из них со сладострастием одиннадцать…

Вчитался в какую-то запись, хохотнул.

— «Хед-ор-тейл парти»? Чего только не придумают, поганцы. Ну, парти так парти…

Хлопнул в ладоши, и во мраке прорисовалась дверь.

— Силь ву пле, мадам. Пожалуйте на бенефис. — А когда Гражина замешкалась, прикрикнул. — Марш, марш! Сами себя задерживаем!

С неожиданной легкостью Серый спрыгнул со стола и пинками погнал грешницу к двери. Носком ботинка он всякий раз безошибочно попадал по копчику. Это было так больно, что Гражина с воплем понеслась вперед, створки распахнулись перед ней сами собой. От последнего, особенно сильного удара она не удержалась на ногах и буквально влетела в яркий круг света, растянувшись на полу.

Прикрыв рукой глаза, села, съежилась, осмотрелась.

Это был сравнительно небольшой овальный зал, посередине которого, на возвышении, торчал стол, а вокруг амфитеатром в несколько рядов поднимались скамьи. Похоже на анатомический театр медицинского института, где Гражина одно время подрабатывала уборщицей.

Скамьи терялись в полутьме, но кто-то там был и, кажется, немало народу. Зрители шаркали ногами, перешептывались, сморкались, рассаживались по местам.

Гражине стало стыдно. Не столько из-за наготы, сколько из-за своей некрасивости. В этом безжалостном освещении ее пожухшее тело, должно быть, выглядело отвратительным.

— На стол, мадам, на стол! — шикнул от двери страшный голос. — И в позу. Сама знаешь.

Да, она знала. Он же сказал, «Хед-ор-тейл парти». По-русски это называлось вечеринка «Орел или решка». Еще шутили: «В хвост и в гриву».

В «Коралловом рае» интерьер, конечно, был другой. Там все сверкало, переливалось, музыка играла. Для вечеринки зал разделили на две части перегородкой с нарисованными джунглями. В перегородке шесть дырок, по числу девушек. Надо было вставать на четвереньки и просовывать голову, трое в одну сторону, трое в другую. В обеих половинах зала отдыхали клиенты. Выпивали, обсуждали свои дела. Кому охота, подходили и пользовались: хочешь в хвост, хочешь в гриву. Популярный новогодний аттракцион. Плата для девушек по тройному тарифу, насильно никто не заставлял. Гражина сама вызвалась. Противно, но очень уж деньги хорошие.

Здесь на столе, она только теперь разглядела, тоже была установлена фанерная перегородка с круглой дыркой.

В сторонке стояли двое. Один в смокинге, но без брюк. Другой в спортивном костюме. Курили, посмеивались.

Черти, догадалась Гражина.

Она неуклюже взгромоздилась на стол и просунула голову в отверстие.

«Спортсмен» подошел к ней спереди, похлопал по щеке и спустил тренировочные штаны. Ничего особенно ужасного под штанами не обнаружилось. Механически открыв рот, Гражина приготовилась вытерпеть боль. Наверняка будет анал, потому что во время той поганой «парти» именно этим развлекались четверо из шести задних клиентов.