Абивард с удовольствием сжал бы Цикаса - за шею, если бы это было вообще возможно. Однако сделать это означало догнать видессиан. Его армия, несмотря на добавление кавалерии Ромезана, все еще двигалась медленнее, чем армия Маниакеса.

А затем Автократор остановился на восточной стороне большого канала, который тянулся с севера на юг через земли Тысячи городов. Он держал кавалерийские патрули вдоль берега канала в количестве, достаточном, чтобы помешать Абиварду переправить через него отряд или получить контроль над достаточно большим участком берега, чтобы позволить переправиться всей его армии. Видессиане, не вышедшие на патрулирование, возобновили грабежи, которые стали слишком привычными за последние пару сезонов кампании.

Абивард двинул вперед больше сил, рассчитывая заставить Маниакеса отойти от линии канала; он не мог надеяться удержать его против нескольких одновременных сильных переправ. Но Маниакес не отступил. Он также не привел всю свою армию обратно к каналу, чтобы сразиться с макуранцами, как только они перейдут реку. Он продолжал заниматься грабежом, как будто Абивард и его люди провалились в Пустоту.

«Он совершает ошибку», Радостно-удивленный Абивард сказал на военном совете. «Как нам лучше заставить его заплатить?»

«Пересечь реку, разбить его патрули, разбить остальную часть его армии», - сказал Ромезан. Абивард посмотрел на других своих офицеров. Санатрук, который командовал кавалерией до прибытия Ромезана, кивнул. То же самое сделал Туран. То же, в конце концов, сделал и Абивард. Ромезан никогда не собирался быть обвиненным в утонченности, но вам не нужно было быть утонченным все время. Иногда вам просто нужно было попасть туда и сделать то, что нужно было сделать. Похоже, это был один из таких случаев.

Абивард, насколько мог, подготовил свое войско к переправе с ошеломляющей силой и скоростью. Канал был шириной в половину полета стрелы и, по словам крестьян, везде был глубиной по пояс. Видессиане могли дорого обойтись в преодолении этого. Но вместо того, чтобы сконцентрироваться против его войск, они скакали взад и вперед, взад и вперед, вдоль восточного берега канала.

Он выбрал атаку ближе к вечеру: пусть видессиане для разнообразия сражаются так, чтобы солнце светило им в лицо. Он сформировал свою армию с пехотой в центре и кавалерией на обоих флангах. Он командовал правым, ромезан - левым, а туран - пехотинцами в центре.

Зазвучали рога. Знаменосцы размахивали знаменами Макурана с красными львами, а также флагами поменьше и вымпелами, обозначавшими полки и роты. Выкрикивая имя Шарбараза, армия двинулась вперед и плюхнулась в канал.

Мутная вода была просто температуры крови. Грязь на дне не поднималась с тех пор, как канал выкапывали в последний раз, сколько бы лет тому ни было. Когда копыта и ступни взбаламутили его, поднялась ужасная вонь. Слегка задыхаясь, Абивард поехал дальше в канал.

Он оглянулся через плечо. Остальные всадники справа последовали за ним в воду, выкрикивая оскорбления в адрес видессиан на дальнем берегу, когда те приближались. Люди Маниакеса спокойно сидели на своих лошадях и ждали нападения. Если бы они принадлежали Абиварду, он заставил бы их сделать больше: хотя бы подъехать к краю канала и осыпать своих врагов стрелами. Но они просто ждали и смотрели. Возможно, мощь макуранских войск парализовала их страхом, подумал он.

У него закружилась голова. Он потряс ею и послал проклятие в вонючую жижу, которая, несомненно, заставляла каждого человека, которому приходилось это терпеть, покачиваться в седле. Если бы Бог был добр, он даровал бы, чтобы никто не одурел настолько, чтобы упасть с лошади и утонуть в грязной воде.

Вот и берег канала, после, казалось, слишком долгого пребывания в нем. Абивард надеялся, что пиявки не присосались ни к нему, ни к его лошади. Он пришпорил животное и снова вывел его на твердую почву. Красный диск заходящего солнца светил ему в лицо.

На мгновение он просто принял это, как принимают любое сообщение от глаз. Затем он издал громкий крик изумления и тревоги, которому вторили более бдительные солдаты, которых он вел. Они въехали в канал, когда солнце светило им в спину. Вот они и вышли оттуда с солнцем в глазах.

Абивард снова оглянулся через плечо. Вот из канала вышла целая армия. Там, на дальнем берегу, видессиане все еще сидели на своих лошадях, тихо, невозмутимо, как будто не произошло ничего ни в малейшей степени необычного. Нет, не совсем так: двое из них рисовали круги на левой стороне груди - жест, который они использовали, взывая к своему богу.

Увидев это, разум Абиварда, ошеломленный до тех пор, снова заработал: хорошо это или плохо, он не мог догадаться, но мысли начали замещать пустоту между его ушами. Он выкрикнул первое слово, которое пришло ему в голову: «Магия!» Мгновение спустя он усилил его: «Видессиане использовали магию, чтобы помешать нам пересечь канал и воздать им по заслугам!»