Секретарем был пухлый, привередливый маленький человечек по имени Гьянарспар. Более чем немного нервничая, он протянул Абиварду лист пергамента. «Это последнее, что командир полка Чикас приказал мне написать, господин», - сказал он.

Абивард быстро прочитал письмо, которое Чикас адресовал Шарбаразу, Царю Царей. Это было примерно то, что, как он мог ожидать, скажет Чикас, но не то, на что он надеялся. Видессианский отступник обвинил его в трусости за то, что он не отправился преследовать армию Маниакеса после битвы на Тибе, и предположил, что другой лидер - скромно не названный - мог бы сделать больше.

«Спасибо тебе, Гианарспар», - сказал Абивард. «Приготовь что-нибудь безобидное, чтобы заменить эту требуху и отправить ее по пути к Царю Царей.»

«Конечно, повелитель - как мы и делали.» Секретарь поклонился и поспешил из палатки Абиварда.

Позади него Абивард пнул землю. Из Тикаса получился прекрасный боевой солдат. Если бы только он был доволен этим! Но нет, не Тикас. Будь то в Видессосе или в Макуране, он хотел сразу подняться на вершину, и чтобы добраться туда, он дал бы тому, кто был впереди него, хорошего пинка в промежность.

Что ж, его злобная желчь не доберется до Шарбараза. Абивард позаботился об этом. Серебряные ковчеги, которыми он щедро одаривал Гьянарспара, были, по его мнению, деньгами, потраченными не зря. Царь Царей не пытался так сильно толкать его локтем с тех пор, как Абивард начал следить за тем, чтобы непристойные вещи, которые говорил Тикас, никогда не достигали его ушей.

Гианарспар, да благословит его Господь, не стремился достичь вершины чего бы то ни было. Немного серебра сверх его обычного жалованья хватало, чтобы оставаться милым. Абивард внезапно нахмурился. Откуда ему было знать, не подкупал ли Тикас также секретаря, чтобы его письма распространялись по мере их написания? Гьянарспар мог посчитать умным собирать серебро с обеих сторон сразу.

«Если он это сделает, то обнаружит, что совершил ошибку», Сказал Абивард шерстяной стене палатки. Если бы Шарбараз сразу начал посылать ему все больше писем, полных едких жалоб, Гьянарспару пришлось бы серьезно объясняться.

Однако на данный момент у Абиварда было больше поводов для беспокойства, чем гипотетическое предательство секретаря Чикаса. Присутствие Маниакеса на земле Тысячи городов было каким угодно, только не гипотетическим. Автократор не пытался обойти силы Абиварда и нанести удар прямо по Машизу, что было самым большим беспокойством Абиварда. Вместо этого Маниакес вернулся к своей тактике предыдущего лета и бродил по землям между Тутубом и Тибом, уничтожая все, что мог.

Абивард снова пнул землю. Он не мог преследовать Маниакеса по пойме реки так же, как не мог преследовать его после битвы на Тибе. Он не знал, что ему полагалось делать. Должен ли он был вернуться в Нашвар и заставить местных колдунов снова разрушить берега каналов? Он был менее уверен, чем годом ранее, в том, что это позволит достичь всего, чего он хотел. Он также знал, что Шарбараз не поблагодарил бы его за любое уменьшение доходов от земли Тысячи городов. И два года наводнений подряд могли поставить крестьян в невыносимое положение. Они не были главными в его списке забот, но они были там.

Сидеть там и ничего не делать ему тоже не нравилось. Он мог защищать Машиз там, где он был, но это не приносило никакой пользы остальной части королевства. В то время как он удерживал Маниакеса от нападения на столицу огнем и мечом, Автократор вместо этого обрушил их на другие города. Владения Шарбараза уменьшались, а не увеличивались, пока это происходило.

«Я могу помешать Маниакесу прорваться мимо меня и въехать в Машиз», - сказал Абивард Рошнани той ночью. «Я думаю, что в любом случае смогу это сделать. Но удержать его от разрушения земли Тысячи городов? Как? Если я рискну выступить против него, он разобьется вокруг меня, и тогда мне придется гнаться за его прахом обратно в столицу.»

На мгновение у него возникло искушение сделать именно это. Если Маниакес заплатит Шарбаразу, Царь Царей больше не сможет его беспокоить. Рационально он понимал, что это недостаточно веская причина, чтобы позволить королевству провалиться в Пустоту, но его так и подмывало быть иррациональным.

Рошнани сказала: «Если вы не можете победить видессиан тем, что у вас есть здесь, можете ли вы достать то, что вам нужно, чтобы победить их где-нибудь еще?»

«Я собираюсь попытаться сделать это, я думаю», Ответил Абивард. Если его главная жена видела тот же возможный ответ на его вопрос, что и он сам, вероятность того, что ответ был правильным, значительно возрастала. Он продолжал: «Я собираюсь отправить письмо Ромезану, прося его вывести полевые войска из Видессоса и Васпуракана и вернуть их сюда, чтобы мы могли прогнать Маниакеса. Я ненавижу это делать - я знаю, что Маниакес хочет, чтобы я это сделал, - но я не вижу, что у меня есть выбор.»

«Я думаю, ты прав.» Рошнани поколебалась, затем задала вопрос, который следовало задать: «Но что подумает Шарбараз?»

Абивард поморщился. «Я должен буду выяснить, не так ли? Я не собираюсь просить у него разрешения отозвать Ромезан; я собираюсь сделать это самостоятельно. Но я напишу ему и дам знать, что я сделала.

Если он захочет достаточно сильно, он может отменить мой приказ. Я точно знаю, что сделаю, если он это сделает ».

«Что?» Спросила Рошнани.