— Нет, — тут же ответила я.

Он подошел ко мне, очень-очень близко, почти вплотную, но не давя. Он не обнимал меня, не пытался прикоснуться, но его присутствие было ощутимым, пронизывающим.

Я сама положила руку ему на плечо, чувствуя тепло через тонкую ткань.

— Спасибо за цветы…. — выдохнула, едва слышно. — Алла уже дала распоряжения, чтобы мне выделили рабочую одежду.

Александр опустил взгляд на мою руку, лежащую у него на плече, и я почувствовала, как его дыхание стало чуть глубже. Он молчал несколько мгновений, а затем улыбнулся, едва заметно, уголками губ.

— Рад, что тебе понравились, — ответил он, его голос был тихим, почти шепотом. — Цветы… это было просто. Намного проще, чем сказать тебе всё то, что внутри меня. И намного легче, чем мои мысли за эту ночь. Я думал… ты передумаешь. Был почти уверен.

Я посмотрела на него, ощущая смешанные эмоции внутри. Его слова, такие откровенные и честные, пробудили во мне нечто глубокое, то, что я так долго прятала.

— Я не передумала, — сказала я, чуть крепче прижимая ладонь. — Но это не значит, что у меня нет сомнений.

Александр перехватил руку, поднес к губам и поцеловал, но не ладонь, а запястье. От его губ, твердых, горячих, по всему телу побежали мурашки волнения и удовольствия. Я замерла, чувствуя, как моё дыхание становится всё более прерывистым, а в груди растёт то непонятное и тревожащее чувство, которое давно не давало мне покоя, но сидело настолько глубоко, что я никак не могла его разглядеть.

— Тогда, Лучик, на сегодня ты свободна. Тебе нужно собраться, завтра я заберу тебя в пять утра, — он снова поцеловал руку и отпустил, оставляя ощущение пустоты. — Сегодня справлюсь без тебя, тем более, что и работы-то не так уж и много — все уже навеселе ходят. И, Лучик…. Поедешь на склад и домой… возьми моего водителя. Пожалуйста.

Александр мягко дотронулся до моей щеки, затем быстро убрал руку и вышел из кабинета, оставив меня одну со своими мыслями и ощущениями.

23

Весь вечер Алла суетилась больше, чем я, хотя, казалось бы, это мне нужно было волноваться перед поездкой. После обеда, когда офис уже полностью погрузился в предновогоднее настроение, а звонки были больше поздравительными, чем деловыми, мы отправились за одеждой. Я думала, что мне выдадут стандартные спецовки и форменную одежду с логотипом компании, как это принято на буровых. Но как только я увидела, что для меня приготовили, я была приятно удивлена. Вместо обычной спецовки мне предложили очень теплую, но при этом удобную и даже изящную «Аляску» и теплые брюки, которые идеально подошли по размеру. Померяв обновки, я испытала зависть к самой себе — эх, мне бы такое да раньше!

Напросившись ко мне в гости, Алла, наверное, три сотни раз переворошила мои чемоданы, добавив к уже собранным вещам внушительного вида аптечку.

— Зара, — очень серьезно сказала она, — помимо стандартного набора я положила еще и антибиотики в ампулах. Ты инъекции ставить умеешь?

— Конечно, — фыркнула я.

— Уже легче. Саша тоже руку набил, в случае чего.

— Алла Викторовна, я помню — аптечка превыше всего! — в сотый раз повторила я. — Скотч туда положить надо.

— Умница ты моя! Я об этом даже не подумала.

— Ха, дома я скотч в сумке носила всегда. И даже в карманах походных брюк. Выручает в 9 из 10 случаев.

— Ладно, мышка, ты готова. Звони, не теряйся.

— Алла Викторовна, ключи на всякий случай запасные возьмите. И Владу отдайте, он мне весь вечер нервы портил тем, что остался без норки.

Алла засмеялась как девчонка, но ключи взяла, оставляя меня одну.

Саша, я мысленно уже иногда звала его так, слегка краснея, позвонил в половине пятого, и в пять я уже ждала его у подъезда.

Он выпрыгнул из машины, и я, смутившись, поняла, что его одежда полностью повторяет мою, только в мужском варианте.

— Поехали, Лучик, — сказал он, беря меня за руку с той самой теплотой и уверенностью, что всегда исходили от него. Его глаза, полные искренней радости, улыбались так открыто, что я не смогла сдержать ответную улыбку. Казалось, с каждой секундой его настроение становилось всё лучше, словно сама мысль о том, что мы уезжаем из Москвы, освобождала его от невидимого, но ощутимого груза.

— Волнуешься? — уже в машине спросил он.

— Есть немного, — я не стала врать. — Ого! — выглянула в окно, когда мы остановились в аэропорту, — Теперь я понимаю в кого Влад: «О, Зара, поехали на Бентли», «Мои часы стоят как твоя квартира». Впечатлить, да? Александр Юрьевич, вы сына переплюнули — личный самолет?

Александр рассмеялся, помогая мне выйти из машины и ведя к трапу.

— Мышонок мой, ты когда-нибудь летала из Перми в Сыктывкар? По прямой, а не через Москву?

— Нет, — ответила, опираясь на сильную руку.