Олег по рации вызвал штаб, доложил о бронетанковых силах противника. Там в «общем-целом» уже знали, разведчики по рации успели подробно доложить, хотя и без типов бронетехники. Силы немцев — усиленный сводный батальон, легких броневиков много, но по большей части не очень боевые — связь и командирские, видимо, что на рембазе успели восстановить, на ход поставить, то и перло по дороге.

— Раций у нас в отряде — в 42-м во всей нашей дивизии меньше было, — вздохнул слышавший разговор Хамедов. — Удобство большое. А «Тигр» и самоходы, значит, по нашу душу?

— Сожжем, на общий счет отряда запишем. Разведка, вон, тоже их выслеживала, — пробормотал Олег и выбрался на броню.

За домом с жутким ревом пронеслась какая-то шалая машина.

— Митрич, а шо там такэ?! — забеспокоился Грац. — Оно-ш демаскируется.

— То наши, не трепи попусту. Это Тимка откуда-то прилетел, аж на взлет пошел, — сообщил дед.

Звук рева изменился, Олег вздрогнул, прислушался.

— Ложись! Мины! — заорали разом и за домом и у «ноль-второго».

Омерзительный звук нарастал — немцы начали обстрел, заработали их шестиствольные минометы. Старший лейтенант Терсков упал на землю и закатился между гусениц родной «тридцатьчетверки»…

Отработал «ишак»[5] крайне быстро — два залпа и всё. Видимо, у немцев так себе было с боекомплектом. Атаковали практически сходу…

… вообще это оказалась не атака, а черт знает что такое. Немцы так и двинули колонной по дороге, высадив лишь часть пехоты — та развернулась в цепь, открыла огонь по деревне и полевым траншеям. «Линдовцы» ответили, перестрелка нарастала, а колонна — разномастная и пестрая — продолжила упорное движение в направлении Пайзе…

По дороге — метрах в пятистах от головных немцев — несся, то резкопритормаживая, то набирая ход, «Додж» старшины Лавренко — прямо на ходу сбрасывали саперы с машины блины противотанковых мин. Изловчились же, достали «ТМ-ки» где-то в последний момент. Вели пулеметный огонь по наглому грузовичку немцы, машина виляла, казалось, вот-вот завалится в кювет. Но разгрузилась, дала газу, тиканула…

— Ушел таки старшинка, вот молодец пацаненок, — закричал с крыши Митрич. — А густо прут-то. Будет нам дело.

— Ты чего там расселся, дед, и любуешься?! — не выдержал и заорал Олег. — Сшибут понапрасну, а нам заряжающий нужен.

— Ничего-ничего, хоть гляну. Вы меня в башню упихиваете, там в основном на ваши затылки и любуюсь. Тут хоть стрельну разок, — дед принялся пристраиваться к винтовке.

— Ты що творишь, Иванов?! — завопил встревоженный Грац. — Демаскируешь позицию тяжелой ударной техники.

Дед все же пальнул куда-то в сторону дороги, но тут же съехал по черепице вниз, довольно ловко повис на руках, и нашарил сапогом ступеньку лестницы:

— Не, далековато. Я не настолько снайпер.

… горели на дороге немецкие машины. Подорвался на мине очередной громадный грузовик, из дыма, охватившего кузов, еще строчил бешеный пулемет. А следующие машины обходили разбитые, сшибая аккуратные столбики ограждения, переваливались через кювет, застревая и буксуя, снова выбирались на дорогу. С застрявших грузовиков спрыгивали немцы, пытались тащить-перегружать какие-то ящики, мелькали и падали фигуры в сером и камуфляжном, кто-то вел огонь из-за колес вставших машин. А редеющая, но кажущаяся бесконечной колонна пыталась идти дальше…

«Да куда они прут?» — с тревогой подумал Олег. «Самоубийство же. Совсем спятили, что ли?»

По крыше дома щелкнуло, полетели осколки черепицы, посыпались вдоль стены целые плитки кровли. Обстреливали с дороги, издали, опять что-то скорострельно-пушечное, автоматическое тарахтело, хорошо, что невеликого калибра.

— Командир, связь! — закричал из танка Хамедов.

Майор Лютов приказал быть наготове — часть немцев пошла в обход, самоходки и бронетранспортеры, видимо, попытаются ударить с фланга. Идут за рощицей, там сидят наши, связь имеется, но останавливать броню бойцам нечем, да там их и мало. Олег ответил, что «понял», и связался с машинами. В общем, маневр немцев был понятен: с той стороны тоже поле, из-за рощи покажутся, все равно на виду будут.

… дорога горела чуть ли не сплошь — десятки машин, дымило что-то угловатое, бронированное, с антеннами и непонятным тактическим знаком, пылали какие-то прицепы и фургоны. Пехота немцев подошла довольно близко к траншеям наших саперов, пулемет косил, но перли упорно, дошло до гранат. Из деревни вышли два наших бронетранспортера, поддержали штурмовых саперов пулеметным огнем — немцы легли, но тут вспыхнул один из наших полугусеничных — подбила самоходка…

…Теперь Олег видел самоходки — низкие, плохо заметные машины обходили колонну прямо по полю. Прикрываясь дымом, открыли беглый огонь по траншеям и деревне — четыре САУ — плоские небольшие «Хетце», никаких «Фердинандов», но и без них…

Почти сразу по самоходкам ударила батарея Особой группы. Едва ли не первым снарядом подбили «Хетце», потом дело пошло хуже — дым и машины на дороге одинаково мешал нашим и немцам, пока все «мазали», дуэль шла безрезультатно. Хотя большая часть единственной улочки Пойз уже была разбита и горела.

«А немцы-то по дороге пройдут» — с тревогой понял Олег. «Треть, но точно пробьется. Уж очень много, и упорно прут».

— Прощемятся фрицы, — сказал лежащий рядом и не отрывающийся от оптического прицела Митрич. — Отчаянно лезут.