Так и есть. Встал и решительным шагом двинулся вперед. В атаку. За Родину, за Сталина. «Броня крепка, и танки наши быстры». «Ярость благородная вскипает как волна».

Но амбал попался добродушный. Он крови не жаждет. Не рвет на куски старческий организм, не топчет деда ногами. Он дождался, пока дед приблизился к скамейке, и изображать уже ничего не стал, а просто с легкостью спрыгнул ему навстречу, приблизившись почти вплотную. Дед этого настолько не ожидал, что снова сел. Практически упал к ногам хулиганствующего субъекта.

Это он от неожиданности сел, вовсе не потому что был хоть как-то травмирован. Сел, но не сдался. Пошарил в кармане и выудил оттуда милицейский свисток. Это он зря. Потому что даже самый добродушный алкаш на эти звуки реагирует очень даже болезненно. В какое-то мгновение он развернулся, и свисток улетел в кусты. Амбал схватил деда за грудки, приподнял как перышко, водрузил на скамейку и что-то ему втолковывает. Мне видно из моего наблюдательного пункта, как у деда цвет лица меняется с кирпично-красного на синевато-бледный и обратно.

Что такое интересное объясняет амбал пенсионеру, мне отсюда не слышно, но действуют на него эти слова по-сильнее, чем про сучье вымя, — он прямо на глазах обмякает и уже почти висит на руках у амбала.

Потом амбал его отпустил и показал куда-то в сторону своим сосисочьим пальцем. Дед покорно закивал, поковылял неверной походкой к кустам, долго там копался и снова вернулся к амбалу. Протягивает ему облепленный снегом милицейский свисток и слегка приседает при этом от внезапно пробудившейся почтительности перед грубой силой.

Амбал подношение принял, сунул в карман, развернул "деда в сторону улицы, еще что-то сказал повелительно и снова устроился на скамейке, а дед потрусил в указанном направлении. Минут через десять вернулся с полиэтиленовым пакетом.

Амбал вытащил из пакета полную емкость с пивом, пристроил рядом с собой на скамейке, а деду махнул пренебрежительно, чтобы исчез и более не маячил.

Тот и исчез в подъезде. Не в моем — в соседнем.

Пословица такая народная есть: «Не буди лихо, пока оно тихо». Вот ведь дед. Наверняка обладатель славной трудовой биографии, выбившийся в советское время в начальники среднего звена. Привык командовать, обличать и искоренять. Неукротимый общественник. Пока на пенсию не вышел, перед ним все подчиненные тряслись и дрожали, да и домашние наверняка по струнке ходят. Могло ему в голову прийти, что на старости лет он для какого-то занюханного алкаша будет за пивом бегать? На глазах у всего дома.

А ведь пройди он мимо, не начни он приставать к нарушителю общественного порядка, так бы и сохранял незыблемое чувство собственного достоинства на протяжении всей своей почетной старости.

Нет, он решил, что ему былое профсоюзное величие вполне позволяет подразнить лихо. Что ему с его партийночиновничьей биографией сам черт не брат. И море по колено.

А настоящее лихо, братцы, это такая штука, с которой шутки плохи. Просто ужас что такое. Взбесившаяся пьяная шобла к примеру или, как в нашем с веселыми хлопцами случае, волевой государственный акт. Так вот, если это самое лихо появляется в непосредственной близости, то нужно просто зарыться в солому, зажмуриться и ждать пока пронесет. Некоторые любознательные, конечно, не зажмуриваются и потихоньку из соломы выглядывают — интересно же узнать, что это за такое лихо, на что оно похоже и с чем его едят. Есть, понятное дело, подслеповатые дураки, которым плохо видно, и они начинают себя постепенно обнаруживать, чтобы лихо чуточку приблизилось, и его можно было бы идентифицировать. Чтоб в будущем ни с чем не спутать. Ну оно и приблизится, как только учует, что за ним наблюдают в познавательных целях.

Вот и пенсионер этот — такой же любознательный придурок. Неужто непонятно было с самого начала, что амбал слов никаких не понимает, а управы на эдакую тушу у одинокого ветерана труда нет и быть не может. Так нет — он все скакал кругом, втягивался, так сказать, в орбиту притяжения лиха, ну а теперь для него за пивком бегает, попал на старости лет в холуи к дворовому алкашу.

Вряд ли этот его позор весь дом наблюдал, но пара разговорчивых старушек наверняка видела, а этого вполне достаточно.

Он, старик этот, привык искоренять любой попавшийся на его пути недостаток, увидел не понравившееся ему лихо и погрозил ему пальцем. Не обращает внимания. Он руками махать начал. Лихо повернулось, посмотрело равнодушно и опять своими делами занимается. Он — орать. Лихо заинтересовалось. Он — свистеть. Теперь вот шестерит, за пивом на глазах у всех бегает.

А амбал себя прекрасно ощущает. Пустую пивную емкость запулил подальше, зашел за соседнюю скамейку, помочился и вернулся на место.

С интересом рассматривает окна.

Человек от Бесика?

Скорее всего. Мне отсюда провод с наушником и микрофоном не видно, но бормочет он явно не просто так.

Это я прервался на час — отошел перекусить. Насчет съестного с фантазией у Бесика не очень. Консервы, консервы, консервы… выберусь отсюда — никогда больше ни к какой сосиске не притронусь. И к лапше быстрого приготовления тоже. Эдакая гадость.