— Ну вам же можно, насколько я понимаю.

— Мне комендант разрешил.

Человек улыбнулся.

— Да мне на секунду буквально. Я тоже, видите ли, здесь жить буду. Просто хотел взглянуть на свою будущую квартиру.

— А как вы на нее взглянете? Все квартиры заперты. На дверь, что ли?

— Вот именно, — сказал человек. — На дверь. Взгляну — и тут же обратно. Буквально одно мгновение.

Даже не знаю, почему я уступил ему дорогу. Мысль о том, что это претендент на квартиру Фролыча, который желает воспрепятствовать врезанию новых замков и циклевке пола, у меня возникла ровным счетом через секунду, когда он уже бежал вприпрыжку по лестнице. Я бросил мешок у двери, засадил доску на место и полетел за ним.

До четвертого этажа мне его догнать не удалось, и я немного успокоился. Видать, не претендент, а настоящий жилец, который из сентиментальных соображений желает прикоснуться дрожащей от волнения рукой к своей вековой мечте. Дверь квартиры Фролыча была открыта, и оттуда торчала задница умельца, выгребающего на лестничную клетку очередную порцию стружки.

— Не заходил никто? — спросил я на всякий случай.

— А чего, кто-то должен был зайти? — пробурчало с той стороны задницы. — Где мешок?

— Сейчас принесу, — пообещал я. — Я мужика одного впустил на минутку, на его квартиру взглянуть. Он тут не пробегал?

— Без понятия.

— На всякий случай. Если подойдет — вы его внутрь не пускайте. Я сейчас принесу мешок и выпровожу его.

Я запер за собой дверь на ключ, вытряхнул мешок в мусорную емкость за углом и вернулся обратно. Жилец в футболке и тапочках все еще не спускался. Наверное, продолжал умиляться у родимой двери. Я отдал мешок строителям и пошел искать гостя.

Его в подъезде не было. Я дошел до самого верха, и там не было никого. Дверь на чердак была закрыта на амбарный замок и для пущей солидности заклеена бумажной лентой с кляксами круглых печатей. Я проверил двери всех квартир на всех этажах. Я убедился, что лифтовые двери не поддаются никакому внешнему воздействию. Под недоуменными взглядами умельцев осмотрел квартиру Фролыча, вышел на балкон и удостоверился, что никто с него не свисает. Еще раз спустился вниз и убедился, что входная дверь надежно заблокирована доской.

Человек в футболке с американским орлом исчез. Он вошел в подъезд, побежал вверх по лестнице и растворился.

Когда появился Фролыч, я ему все это рассказал.

— А зачем ему в подъезд понадобилось? — спросил Фролыч.

— Он сказал, что он здесь будет жить.

— И не выходил?

— Я ж говорю — сгинул. Не выходил.

— Так что ты переживаешь? Значит, он здесь уже живет. Хочешь пива? Там в овощном дают, я взял шесть бутылок.

Он пошутил, конечно, насчет того, что этот самый человек здесь уже живет. Потому что у него было хорошее настроение, и вечером они с Людкой собирались в театр, да и с пивом повезло. Если бы он знал, насколько был прав, ему было бы не до шуток.

Тут придется немного забежать вперед. Из этой квартиры Фролыч впоследствии съехал, потому что его взяли на работу в райком комсомола и дали другую жилплощадь, не в пример лучше, но продавать старую квартиру не спешил, думаю, что из соображений сентиментальных. Он ее переоформил на Людкиного отца, а сам с Людкой прописался в новой квартире. Потом он ее все же продал много лет спустя, но я про это узнал, только когда меня выпустили из тюрьмы. Помню, как меня это зацепило, что меня арестовывали из-за него, а он в этот самый момент, вместо того чтобы мне помогать, занимался продажей старой квартиры. Впоследствии мы все это типа отрегулировали, но об этом в свое время.

Так вот, через несколько дней после моего освобождения из тюрьмы звонит мне Фролыч и объявляет, что квартира уже четыре месяца как продана. «Но понимаешь, старик, все в такой спешке было, ты же понимаешь, что я кое-что так там и оставил. На антресолях в коридоре там лежит синяя папка. Картонная. Она мне не то чтобы нужна, но там ей делать совершенно нечего. Я тебя как друга прошу — подскочи туда, на Нагорную, сегодня вечерком, хозяин будет дома, я с ним переговорил уже, так что папочку забери, а я ее у тебя завтра-послезавтра перехвачу. Сделаешь? Ну и лады. Обнимаю».

Ну я и поехал. Поднялся на пятый этаж, позвонил. За дверью мужской голос:

— Кто там?

Я как только этот голос услышал, меня так затрясло, что я еле-еле из себя выдавил, что это я, от прежнего хозяина, за синей папкой. Дверь открылась. И стоит на пороге тот же самый мужик, которого я тогда видел в кожаном кресле, который мне сказал, что он в этом доме тоже жить будет. Тот самый, что совсем недавно ко мне в тюрьму приходил, представлялся адвокатом — не случайно он мне таким знакомым показался. А одет он точно так же, как и когда я его увидел в первый раз — в джинсах, в черной футболке с американским орлом и в кожаных тапочках. И лет ему на вид ровно столько же, сколько тогда, а ведь это сильно поболе двадцати лет тому назад было, наша первая встреча.