Про начало нашей с Фролычем трудовой жизни (я, несмотря на вопли родителей, тоже перевелся на вечерний) я расскажу чуть позже. Сначала про кооператив. Потому что с этой первой квартирой Фролыча на Нагорной улице, в которой он и прожил всего-ничего, связана одна странная история. С чертовщинкой, как в «Мастере и Маргарите».

Дело было так. Фролыча впихнули в уже готовый кооператив, для которого только что был построен девятиэтажный дом. Уютная такая квартирка из двух комнат с раздельным санузлом и микроскопической кухней. Как раз для молодой семьи. Дом был сдан, но еще не заселялся — не знаю почему. Воду, кажется, не подключили, поэтому не заселялся. Но у Фролыча ключи от квартиры уже были на руках. Потому что для того, чтобы его в этот кооператив впихнуть, кого-то пришлось выпихнуть, а этот кто-то начал бузу. Поэтому Фролычу выдали ключи без всякой очереди и посоветовали поскорее врезать замки во входную дверь и завезти какую-нибудь мебель, хоть пару табуреток.

Он мне позвонил утром в субботу, еще восьми не было, и говорит:

— Выручай, старик, тут накладка получилась. Мне сегодня надо с мебелью вопрос решать, а я вызвал на квартиру мастеров с утра — замки врезать и циклевка полов. Ты можешь прямо сейчас взять такси и туда? Они к десяти появятся. В полдесятого комендант подойдет, я с ним договорился, он тебе подъезд откроет.

Я забрал у него ключ от квартиры, пакет с новыми замками, поймал на углу такси и поехал начинать обустройство Фролыча на новом месте.

Отпирая подъезд, комендант сказал:

— Тут такое дело, гражданин. Входная дверь запирается только снаружи. Как будем решать?

— А что тут решать? — не понял я.

— Ну я же не могу ее открытой оставить, — объяснил комендант. — На мне ответственность. Забредет какой-нибудь шаромыжник, отвернет батарею и унесет, а мне отвечать потом. Давай я тебя запущу внутрь и запру снаружи.

Ну это меня никак не устраивало. Будучи надежно заперт внутри, я не смогу впустить мастеров. Да и Фролыча, когда он появится, тоже. Вообще — как-то мне не хотелось быть запертым снаружи.

Но караулить полдня у подъезда комендант никак не хотел. У него были другие планы.

тут я увидел доску.

— А если вот так? — спросил я коменданта. — Смотрите, как здорово получается.

Мы зашли в подъезд, и я лихо вогнал доску между дверными ручками, наглухо заблокировав дверь.

— И ключ можете мне оставить, — предложил я, радуясь найденному выходу из положения. — Когда мастера закончат, я дверь запру и занесу ключ куда скажете.

— А документ у тебя с собой есть какой-нибудь? — спросил комендант, оценив прочность конструкции.

— Паспорт есть.

— Вот и давай мне паспорт, — распорядился комендант. — Когда закончите, принесешь ключи в красный уголок в соседнем доме, я тебе паспорт верну.

Я объяснил, что за паспортом, скорее всего, зайдет мой товарищ, и остался ждать мастеров. Двое умельцев с циклевочной машиной появились в начале одиннадцатого, быстро смекнули, что лифт не работает, и машину надо на руках тащить на четвертый этаж, и тут же слупили с меня пятерку. Они подключились к распределительному щитку, натянули марлевые респираторы, и работа закипела.

У меня респиратора не было, поэтому я укрывался от пыли и рева машины на лестничной клетке, курил и жалел, что не захватил из дома какую-нибудь книжку или, на худой конец, газету.

Окно подъезда выходило на строительный пустырь с холмами желтой глины, из которых торчали разбитые бетонные плиты и арматурные загогулины. По пустырю гулял ветер, поднимая пыльные смерчи дворового масштаба. Один из таких смерчей оказался неожиданно большим, растянулся в полдвора, вспыхнул белым и вдруг растекся по всему видимому горизонту, полностью заслонив пейзаж. Или то, что можно было считать пейзажем. Такое впечатление было, что за окном натянули огромный ярко светящийся киноэкран. А в самом низу, на земле, я увидел кожаное кресло и сидящего в нем человека. Мне бросилось в глаза, что человек этот — явно не по погоде и не по обстановке — был в домашних тапочках на босу ногу и в тонкой черной футболке.

Человек смотрел прямо на меня.

Тут кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся.

— Ну тебя не докричишься, — сказал старший умелец. — Вынеси во двор. Только там вытряхни где-нибудь и тащи мешок обратно. У нас запасных нет. — И он плюхнул рядом со мной огромный бумажный мешок со стружкой.

Я взял мешок и снова посмотрел в окно. Киноэкран исчез. Вместе с креслом и человеком в тапочках.

Тут бы следовало сказать, что я ущипнул себя за какую-нибудь часть тела и покрутил головой, чтобы убедиться, что не сплю, но это неправда, потому что перед глазами у меня гуляли белые вспышки, а в голове наяривала целая симфония. Так что головой я крутить не стал.

— Ты чего такой зеленый? — спросил сочувственно умелец. — Перебрал что ли вчера?

Ну, я ему отвечать не стал, а просто потащил мешок вниз. Вытащил доску из дверных ручек, распахнул дверь и замер. Прямо передо мной стоял человек в тапочках и футболке. Мне бросилось в глаза, что в центре футболки был изображен орел с распростертыми крыльями, а над орлом красовался американский звездный флаг.

— Здравствуйте, — вежливо сказал человек. — Позвольте пройти.

— Вам зачем? — спросил я, загораживая вход в подъезд. — Сюда нельзя.