— Ты ведь хотел защитить меня раньше, верно? Вот почему ты посадил меня на тот автобус. Так вот, я делаю то же самое для тебя… — краем глаза замечаю, как его отец свободной рукой вынимает кляп изо рта, прежде чем расстегнуть путы на ногах. — Нокс…

Все происходит так быстро, что я едва успеваю моргнуть.

Нокс бросается к нему. Отец сопротивляется, когда Нокс разжимает его руку и вкладывает в нее пистолет, а затем вставляет дуло ему в рот. Однако ему не сравниться с сыном в силе…

Или в ненависти.

— У каждого поступка есть последствия, — усмехается Нокс, и его голос полон яда, когда он надавливает на палец отца.

В ушах звенит в третий раз за ночь, когда кровь и кусочки мозгового вещества разлетаются во все стороны.

Окровавленное лицо Нокса расплывается в леденящей душу ухмылке, когда он делает шаг назад, разглядывая труп отца.

Возможно, это было не то, чего он хотел, и уж точно не то, чего этот ублюдок заслуживал.

Но, в конце концов…

Он тоже выбрал меня.

Дорога до мотеля заняла чуть больше часа, а это значит, что у нас осталось меньше двадцати минут до истечения проплаченных четырех часов.

Аспен предложила продлить это время, но я сказал ей, что это плохая идея и мы должны сами обнаружить родителей и позвонить в полицию, потому что в противном случае это будет выглядеть подозрительно.

Схватив ее за запястье, направляюсь в ванную. Мы уже вытерлись и переоделись дома на случай, если кто-то заметит нас по дороге сюда, но мы оба отчаянно нуждаемся в душе.

— Что ты собираешься делать со всеми уликами? — спрашивает Аспен, когда я стягиваю с нее футболку через голову.

Я закопал все в лесу по пути сюда, но это не может лежать там вечно.

Отдергиваю выцветшую занавеску и включаю душ.

— Я вернусь и сожгу нашу одежду, как только путь будет свободен.

Вероятность этого — пятьдесят на пятьдесят.

Все будет зависеть от того, насколько хорошо Аспен сможет держаться во время допроса, потому что полиция будет допрашивать нас.

Я могу сыграть роль убитого горем сына, который только что потерял своего отца-героя из ФБР из-за какой-то неверной, жадной до денег шлюхи, на которой женился. Но не уверен, что Аспен сможет сыграть безутешного, растерянного подростка, чья мама получила пулю в лоб, потому что изменила своему новому мужу с лучшим другом ее покойного отца.

Также невероятно важно, чтобы наши истории совпадали, потому что одна незначительная оплошность погубит нас.

Именно поэтому я готов взять вину на себя, если все пойдет не так.

Она не поплатится за это.

Стаскиваю штаны и нижнее белье с ее ног. Пятна крови, просочившиеся сквозь старую одежду, уродуют ее безупречную кожу.

Наверное, это зрелище не должно меня так сильно возбуждать, но я больной ублюдок.

К сожалению, я не смогу предаться своим кровавым грезам, потому что ей нужно помыться.

— Иди в душ.

Она смотрит на кровь, заляпавшую ее кожу, как будто все еще не может поверить в то, что произошло сегодняшней ночью.

— Хорошо.

Раздевшись, присоединяюсь к ней.

Она молчит, пока намыливаю ее тело. Я бы воспользовался мочалкой, но она белая — а станет желтой — и не хочу рисковать.

Обнимаю ее за талию, пока вода из душа струится по нам, а кровь с наших тел стекает в канализацию.

В голове мелькает образ трупа отца.

Я хотел помучить его.

Заставить его почувствовать каждую унцию чертовой боли, которую он причинил моей матери.

Мне.

И да поможет мне Бог, блядь, я бы… мой член напрягается, пульсируя напротив ее соблазнительной попки. Нагнув ее вперед, раздвигаю ее маленькую пизду и погружаю в нее свой член.

Но я позволяю себе только один толчок. Ровно настолько, чтобы собрать ее влагу и свести нас обоих с ума.

Затем выключаю душ и отдергиваю занавеску.

— Что…

Провожу зубами по ее шее, посасывая и покусывая нежную кожу над точкой пульса.

— Встань на колени.

Она лишила меня той разрядки, в которой я отчаянно нуждался в доме, так что теперь она у меня в долгу.

Аспен подчиняется, опускаясь на грязный пол.

То ли потому, что она тоже этого хочет, то ли понимает, что это может быть наша последняя ночь вместе, я не уверен.