Кто — то в плащах, голова прикрыта капюшоном. Кто — то в разных масках, намного страшнее, чем их лица. Кто совокупляется прям возле стены. Все снова, как и тогда. Чуть дальше девушки, привязанные к стене. И что — то мне подсказывает, что это с ними сделали без их согласия.

Дальше женщины в прозрачных платьях, не скрывающих абсолютно ничего, ведут на привязи молодых парней. Старики, толстые, мерзкие, держащие девушек за голову и вбивающиеся в их рот.

Мне кажется такой мерзости и грязи не было даже у Олега. Куда не глянь, всюду грязь, вонь этих тел, запах секса и крови.

– Нам сюда.
– передо мной открывается еще одна дверь. А там та самая арена с моим Русланом. Шум от криков толпы, запах никотина, крови, все, что окутывает это чистилище. Вырываюсь и бегу к этой арене. Не раздумывая ни на секунду, готова сама кинуться и закрыть сына.

Если суждено мне умереть, пускай. Только, пожалуйста, пусть мой сынок выживет.

– Не так быстро, Лина!
– кто — то с силой хватает меня за плечо и разворачивает к себе.
– Сначала добро пожаловать в мою Долину.

Смотрю на урода и все, что могу сказать:

– Ты???

глава 38

– Тимур!
– смотрю на того, кто, как минимум, должен гнить в земле не первый год.

– Узнала, красавица. Все годы поддерживал форму специально для тебя. А вот ты так и не изменилась, Лина… - протягивает он мое имя, приближается вплотную и проходит своим мерзким языком по уху. Дергаюсь от отвращения, но ублюдок крепко хватает за локоть и не позволяет даже пошевелиться.

– Знаешь, сколько тысяч или миллион раз я представлял нашу встречу. Как буду вот так стоять рядом с тобой, вдыхать твой запах… При Олеге даже смотреть на тебя нельзя было. Смотреть нельзя, а вот трахнуть тебя… Об этом мечтали почти все, кто был рядом с Борцовым.

Я пытаюсь вырваться, но безуспешно. Зато могу смотреть на арену, на которой продолжают избивать моего мальчика.

– Не переживай за своего сына. Я пока не дал команду убивать его. Только слегка помять. Поэтому у нас есть с тобой время устроить переговоры. Присаживайся.

– Не смей меня трогать, больной ублюдок. Обсуждать мне с тобой нечего. Хочешь разговаривать со мной, сначала отпусти моего сына.

– Лина!
– рычит он.
– Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, учитывая, что ты и твой щенок находитесь на моей территории. Здесь нет младшего Борцова и никого из твоей охраны. Ты совсем не в выгодном положении и не можешь ставить мне условия.

Пока я в хорошем настроении, и пока ты моя гостья. Очень важная гостья. Но будешь меня злить или показывать свой характер, и твоему сыночку тут же скрутят шею. Будешь плакать потом над его трупом. Я доходчиво объяснил?

– Более чем.

– Вот и отлично! Поэтому не беси меня. Садись рядом и слушай все, что скажу. Отсюда прекрасный обзор, самый лучший вид. Как будто ты совсем рядом со своим ребенком, руку только протяни.

Скажи, Лин, каково это, смотреть и видеть, как твоего сына почти убивают?

– Олег бы тебя на куски порвал.

Тимур больно хватает за подбородок, сдавливает до синяков и выплевывает прямо в лицо:

– Олег бы однозначно печень вырвал за своего наследника. Но есть маленькая нестыковочка. Знаешь какая? Олега нет. У него и могилы нет. А все почему? Почему, сука?
– орет и давит еще сильнее.

– Потому что из — за одной шлюхи он просрал всю свою империю, просрал, блядь, все. И сдох, даже костей у него не осталось. А все, сучка, из — за тебя. Из — за тебя, мать твою! Угораздило же его тебя встретить!

Ни одна пуля его не взяла. Сколько раз его тачку вместе с ним взрывали. А он всегда выживал. Выживал, чтобы создавать империю, не знавшую равных. Ты пришла, когда был ее самый расцвет.

А ушла, и после тебя остался только пепел.

– Я сейчас слезу пущу.
– огрызаюсь я.
– Если бы не знала, что ты по девочкам, по крайней мере был, то точно бы подумала, что ты неровно дышал к Олегу.

Боль от пощечины и запах моей крови. Но я только усмехаюсь этому зверю в лицо. Пусть сколько угодно бьет, но никогда я перед ним не стану на колени.

– В отличии от тебя, стерва, я был всегда предан Олегу и не только я. Нас были тысячи, которые бы, не задумываясь, бросились бы в пекло только лишь по одному приказу Олега.

– А он бы не задумываясь, пустил бы пулю в лоб каждому из этих тысяч, если бы ему что — то не понравилось.

– Ну и хрен. Его право. Таким, как он, можно было все. До сих пор, сколько лет прошло, а о нем до сих пор помнят, его имя шепотом произносят. Многие считают даже, что он мог выжить. Только мы точно знаем, что его давно уже нет.