– Чего же ты хочешь? Я предлагала и предлагаю тебе деньги, огромные деньги…

– Я и так их получу и даже больше. Вот эти документы.
– протягивает он мне папку, ты сейчас же должна подписать.

– Что в них?

– Твои фонды. Ты делаешь меня главным учредителем и отдаешь всю базу на всех своих баб. Ты же не думала, что я ограничусь только Долиной. У меня в планах воскресить и бордели. Но сейчас товара хоть и много, но все равно постоянно не хватает.

Заказов не так много поступает. А простоя в таком деле быть не должно. А у тебя там сотни тысяч разных девок на любой вкус. Нескончаемый ресурс. Ты же и зэчкам, сиротам, детдомовским помогаешь, всем.

У многих нет родственников. Случись с ними что угодно, никто их искать не будет. И к тому же доступ к огромным ресурсам. Там же бешеный поток бабла. С такими вложениями я быстро поднимусь и выйду на мировой рынок.

Но и это не все. Ко всему в придачу ты становишься моей женщиной. Как, решаешь сама. Мне все равно, добровольно или нет. Но моя кровать уже сейчас ждет тебя. А мой член уже стоит с того момента, как ты зашла сюда.

Хочешь ты или нет, при любом сегодняшнем раскладе я тебя по — любому трахну и не один, и не два раза. Решай, Лина. И, кстати, времени у тебя почти нет. Твой сын почти в отключке. И уже харкает кровью.

И хочешь верь, хочешь нет, но я не выкрадывал твоего сына. Я просто предложил ему, и он пришел. Сам пришел. Видимо, мой подарок серьезно повлиял на него. Не смог принять то, чей он сын.

Говорю, же слабак. И он сам, Лина… Твой сын сам выбрал себе соперника, намного сильнее его по всем категориям. Он и не старался выйти сегодня победителем. Он пришел умирать, Лина.

Он хотел, чтобы его избили до смерти. Даже в самом начале он ни капли не сопротивлялся. Твой нежный мальчик сломался, Лина. Ты уже лишилась сына. Он не хочет жить с правдой, как и кем был зачат.

– Заткнись! Заткнись урод!
– смотрю на Руслана и вижу, как он уже лежит на спине. А урод бьет его по животу, по голове. Я плачу и ору.

– Так что, Лина. Кого выберешь, жизнь сына или тысячи жизней незнакомых девок? Готова второй раз лишиться сына, но уже по — настоящему? Смотри, пару минут и сердце твоего сына навсегда перестанет биться.

Посмотри, как ликует публика. Все жаждут крови, смерти. Все показывают пальцем вниз и кричат — убей! Как я могу лишить зрителей зрелища? Они же специально за ним и пришли.

– Прекрати это все! Ты же можешь! Прекрати, останови все!
– хватаюсь за его пиджак.

– Могу, но не буду. Он может спастись и по другому. Если кто — то из толпы добровольно встанет вместо него. Но спасать его никто не хочет, как видишь. И я добро не дам. Но если ты подпишешь эти бумажки, и добровольно пойдешь со мной, я тут же дам сигнал и самый сильный мой боец станет на защиту твоего сына. Решай, Лина. Времени нет.

Я смотрю по сторонам, на всех этих зверей вокруг. В них нет жалости, нет совсем ни капли человеческих чувств. Ублюдок, избивающий Руслана, подходит к нему и сжимает локтем его шею.

Я и вскрикнуть не могу. Перевожу взгляд на Тимура, и он медленно кивает в знак согласия.

– Нет!
– кричу я.
– Где, где твои проклятые бумажки. Давай, я все подпишу, все.

– Вот так бы и сразу. Зачем было выделываться?
– он жестом показывает своему бойцу остановится, подает мне документы с ручкой и рвано произносит:

– Не печалься, Лин. Не стоит жалеть этих баб. Это все расходный материал. Так бы поступила любая мать. А ко мне ты привыкнешь. К Олегу привыкла, и меня примешь.

Мои слезы капают на эти проклятые документы. Из — за них я ничего не вижу перед собой, только галочки, где должна расписаться. Ставлю ручку на бумагу и только начинаю надавливать на нее, как вдруг…

Откуда — то сверху прямо на середину арены с грохотом прыгают два тела. Оба в длинных плаща в пол с капюшонами на головах.

– Это еще что за хрень?
– нервничает Тимур.

Толпа заводится сильнее. Мы с ним одновременно встаем и смотрим только на этих двоих. Резко и одновременно они снимают и откидывают свои черные плащи. От удивления я могу только раскрыть рот.

Есения стоит прижавшись спиной к огромному парню. Его лица не видно, только часть его тела, покрытого татуировками.

– Уберите их! Немедленно!
– орет Тимур.

– Мы заплатили дань, урод!
– кричит Еся и показывает окровавленное запястье. Что это такое, что за дань? Куча вопросов. Откуда она здесь? Как узнала?

– Ты не имеешь права нас выгнать.
– продолжает она.

Толпа просто разрывается, но начинает выкрикивать новое слово.

– Молот! Молот! Молот!

Я совсем ничего не понимаю.