Геннадий внезапно разжал руки. Рванувшийся римлянин едва не упал. Но тут же развернулся и схватился за оружие.

Подполковник демонстративно скрестил руки на груди.

Острие укороченного квеманского копья остановилось в ладони от его горла.

– Не стоит, - спокойно произнес Геннадий.
– Мы нужны друг другу. И деда не трогай. Не надо.

– Пошел ты к Орку!
– в ярости закричал римлянин.
– Я ремней нарежу из этого старого пня!

Подполковник покачал головой:

– Нет.

– Да!

– Тогда начни с меня.

Римлянин несколько секунд бешено глядел на Черепанова. Широкое железное перо наконечника маячило в дециметре от сонной артерии. Геннадий знал, что если Гонорий захочет его убить, то так и сделает. Он умел пользоваться оружием этого времени не в пример лучше Геннадия. Но подполковник не сомневался, что кентурион не ударит. Черепанов просто и мысли не допускал, что такое возможно. И знал, что его уверенность сама по себе способна предотвратить удар. Настоящего врага такое, конечно, не остановит, но Гонорий - не враг...

– Но почему? Что тебе этот старый пень?
– в сердцах воскликнул кентурион, опуская оружие.

– Не хочу, чтобы ты его трогал, вот и все.

– Но как я тогда узнаю, где спрятались его бабы?
– В голосе кентуриона звучали обида и разочарование.

– Неужели ты не можешь воздержаться от женщин неделю-другую?
– с легкой иронией спросил Геннадий.

Гонорий в сердцах метнул свое оружие. Квеманское копье с обломанным древком рассекло воздух - так близко от головы Черепанова, что у того даже волосы шевельнулись, - и воткнулось в стену.

– Ты не понимаешь, варвар!
– напыщенно воскликнул римлянин.
– Приап мой бог! Если я не стану служить ему, он не пошлет мне ни удачи, ни милости!

– Сядь, - предложил Черепанов.
– Давай мыслить логически.

– Логически...
– проворчал Плавт.
– Вот еще... Будто я какой-нибудь долбаный грек... Мне эта тухлая логика еще в школе надоела. Логически! Тьфу!

Тем не менее он уселся на скамью, и Геннадий тут же подсунул ему горшок с похлебкой и черную корявую ложку.

Пару минут они молча наворачивали густой квеманский супчик.

Стойкий дед глядел на них сычом, но не таковы были Геннадий с Гонорием, чтобы от недоброжелательного взгляда у них пропал аппетит.

– Ну, - сказал Плавт, когда горшок опустел, - что ты там о логике толковал?

– Почему ты думаешь, что твой бог подобен крысе?
– осведомился Черепанов.

– Что?!

– А то! Только крыса жрет все подряд, любую дрянь, которую можно сожрать. Думаешь, он хочет, чтобы ты, как бестолковый щен, запрыгивал на все, что движется? Может, дело не в боге Приапе, а в твоем собственном приапе? Может, тебе нравится... сам процесс?

Кентурион нахмурился:

– Ну... Допустим, тоже нравится. Ну что? Почему не должно нравиться мне, если нравится моему богу?

– Ладно, - не стал спорить Геннадий.
– Но ты сам говорил, что у тебя три месяца не было женщин.

– Говорил.

– И что твоему богу это не нравится, говорил?

– Говорил.

– И вот, в результате ты оказался на свободе и в хорошей компании! Черепанов ухмыльнулся и ткнул себя в грудь.

– Возможно, моему богу еще меньше нравилось, что я не могу ему служить, - возразил Плавт.

– Допустим. Но в таком случае что ты суетишься? Твой бог наверняка обеспечит тебя всем необходимым.

Кентурион усмехнулся:

– А ты здорово наловчился болтать по-латыни, варвар! Ладно, не стану отрезать деду уши. Поглядим, прав ты или нет.

Он подошел к стене и выдернул из бревна оружие.

– Я не буду отрезать ему уши...
– Римлянин молниеносно повернулся - и старик, хрипя, опрокинулся с лавки.
– Я его просто убью, - закончил Гонорий, наступая старому квеману на живот и выдергивая оружие.

Изо рта деда хлынула кровь, и он умер.

– Не оставлять врага за спиной - так меня учили, - бросил кентурион мрачному Черепанову.
– Пошли! Чует мое сердце, если его семейка вернется, то вместе с ними заявится целая прорва разъяренных варваров. Все же зря ты порубил их богов!

– Не зря.
– Геннадий закинул на спину мешок.
– От этого мы с тобой станем проворней.

– С чего бы?

– Будем знать, что с нами сделают, если поймают.

Глава одиннадцатая,