У горцев тоже было оружие, но мало у кого - с собой.

– Где твоя одежда?
– спросил азиат.

– Там.
– Геннадий кивнул в сторону хижины толмача.

Он не испытывал к убитому вождю теплых чувств, но подобное решение споров Черепанову очень не понравилось. Впрочем, свое неодобрение он демонстрировать не стал.

– Возьми его вещи, - велел азиат Сэму по-английски.
– И отправляйтесь в вертолет. Живо!

Тесак полоснул по веревкам, и руки Геннадия снова стали свободны.

– Давай, - пихнул его Сэм.
– Шевели задницей, летун!

Естественно, имущество Черепанова рассосалось. Все, вплоть до нижнего белья.

– Дерьмо, - констатировал мулат. Он не удивился. Пошарил в своем мешке, выудил шорты, черную майку и пластиковые шлепанцы.
– Надевай. Хорош тут шарами трясти.

Черепанов оделся. Шорты оказались длинноваты, а майка налезла с трудом.

– Сойдет, - резюмировал Сэм.
– Двинулись.

В селении шла разборка. Кто-то кричал, кто-то плакал. Головорезы в камуфле сгоняли народ в одну кучу.

Мимо Черепанова стрелой пронесся индеец. Парень хотел нырнуть в чащу за хижинами, но не успел. Дудукнул автомат, и беднягу швырнуло в траву.

– Шагай, - мулат подтолкнул его в спину, - без тебя разберутся. Или по крабам соскучился?

– Нет уж!
– Черепанов подумал, что с этого дня он крабьего мяса в рот не возьмет.

Парень в черных очках скинул им трап. Чрево вертолета было огромно. Мощная двухвинтовая машина. В такой можно весь здешний поселок увезти. Вместе с хижинами.

Поближе к кабине был выгорожен пассажирский отсек. Туда Сэм и отвел Черепанова.

– Сиди и не дергайся, летун, - посоветовал он.
– Захочешь отлить - вон лючок. Остальное - не твое дело.

– Остальное - это что?
– спросил Черепанов.

– Это то, что тебя не касается!
– отрезал мулат.
– Я тебе добра желаю, понял? Вы, русские, вечно на жопу приключений ищете. Один из ваших тут в военных советниках числился...

– Да?
– обрадовался Черепанов.
– И где он теперь?

– Был - и нет, - отрезал мулат и скривился.
– Твое дело - не рыпаться и язык за зубами держать. Особенно с Ляном. Лян болтунов не любит.

– Я заметил, - сдержанно произнес Геннадий, а про себя подумал: попадись ему этот Лян без своего пистолета, один на один... Уж они бы поговорили.

Глава тринадцатая

СЕКРЕТНАЯ БАЗА

Снаружи бухнул выстрел. И тут же трещотками, взахлеб залаяли автоматы. На полминуты грохот стрельбы заглушил все прочие звуки. Потом пальба смолкла, и стали слышны плач и жалобные крики.

– Сидеть!
– скомандовал мулат, хотя Черепанов даже и не пытался подняться.

Снаружи заговорили по-испански. Кто-то повелительно гаркнул. Черепанов поднялся, выглянул в окошко.

– Сидеть!
– приказал мулат.

– Да пошел ты в жопу, - пробормотал Геннадий.

К вертолету двигалась цепочка местных: детей, женщин, мужчин. У некоторых руки были связаны. Молодчики Ляна - по обе стороны...

Мулат схватил Черепанова за руку, потянул книзу. Геннадий перехватил его руку, сжал... Физиономия мулата перекосилась.

Когда Геннадий еще не был летчиком, а всего лишь подающим большие надежды спортсменом, в силовую часть их подготовки входили упражнения с брезентом. То есть вдоль стены зала вешался брезент, и будущие чемпионы, хватаясь руками за ткань, лазали по нему, как мухи по стенке. Очень полезное упражнение. Одно из многих полезных упражнений. И с тех пор если уж Геннадий брал кого-то за руку или еще за что-нибудь по-настоящему, то это производило нужное впечатление.

– Не нервничай, - спокойно произнес Черепанов, ослабив хватку.
– Я просто посмотрел.

– Я тебе добра желаю, - обиженно проворчал мулат, растирая запястье.

– Спасибо, Сэм.
– Черепанов не собирался ссориться с этим парнем. В конце концов, тот его выручил. Кабы не он, Геннадия уже доедали бы крабы.

В соседнем отсеке шла погрузка. Туземцев загоняли наверх. Из-за переборки доносился детский плач, перемежаемый бодрыми командами "погонщиков".

Спустя некоторое время в пассажирский отсек ввалилось полдюжины бандюков-"коммандос". Очень довольных. Старший из них, бычара с крохотными черными усиками и следом ожога на пол щеки, что-то сказал по-испански. Сэм ответил. Потом покосился на Черепанова и продемонстрировал запястье, на котором остался след от хватки Геннадия.