Шрифт:
– Ерунда!– заявил Плавт.– Во-первых, моя грудь волосатее, а следовательно, я буду богат! Это раз. Во-вторых, мой живот тоже волосат, что говорит о моем здоровье и долголетии, а у Черепа живот гладкий, как попка африканки. В-третьих, моя спина тоже волосата, что говорит о том...
– ... что ты родич африканской обезьяны!– перебил Гастий.
Плавт расхохотался. Он был в отличном настроении, поскольку недавно выиграл у капитана десять динариев в игру, очень похожую на шашки. А кроме того, выиграл у субпрефекта Гельвеция "желание". И потребовал, чтобы трирема зашла в то готское селение, где их держали в плену.
Гельвеции вынужден был согласиться. Но с условием, чтобы Плавт не затевал драки. Дескать, он, Гельвеции, имеет строгое указание префекта флотилии: с федератами не ссориться.
– Никаких драк я затевать не буду!– обещал Гонорий.– Только возьму свое.– Тут он подмигнул Черепанову, и тот моментально заподозрил, что когда его друг начнет "брать свое", драка возникнет наверняка.
Нет, все-таки Гонорий Плавт не так прост, как хочет казаться.
– Может, я и похож на обезьяну - волосатостью!– изрек кентурион.– Но у тебя, Гельвеции, в точности обезьяньи мозги. Поскольку не видишь главной разницы между мной и моим другом Черепом!– Плавт поднял палец.– Разницы, которую никакой краской не исправишь!
– Ты имеешь в виду кривые ноги?– осведомился субпрефект.
– Нет! Я имею в виду мой маленький... Ха! Что я говорю! Мой большой приап! Который не имеет себе равных! Скажи, Череп, разве я не превосхожу тебя в темпераменте минимум втрое?
Геннадий улыбнулся.
– Зато любой осел втрое превосходит тебя!– заявил Гельвеции.– А приап у него намного больше!
– Не оскорбляй моего бога!– возмутился Плавт.– Не то он превратит тебя в осла, как того парня в истории африканца Апулея, а потом тебя продадут ливанцу, который отрежет тебе яйца и заставит возить гнилую морковку на рынок куда-нибудь в Кесарию. Чтобы повитуха нашего славного императора Александра [Александр Север родился в городе Кесарии Сирийской.] отравилась ею, если, конечно, старина Орк уже не прибрал ее к себе.
– Хорошо бы он прибрал и нашего императора, - пробурчал Гельвеции, понизив голос.– Слыхал? Он опять одарил золотом поганых германцев, вместо того чтобы отдать его нам, своим солдатам. Клянусь Юпитером, уже давно пора обойтись с ним так, как его мамаша обошлась с развратником Гелиогабалом [Имеется в виду император Элагабал, предшественник Александра Севера, убитый 11 марта 222 года вместе с матерью.].
– Ну, Александр хоть не подставляет задницу собственным гвардейцам, проворчал Плавт.– И не тащит в Рим поганых эмесских идолов. Хотя я бы многое отдал, чтобы поглядеть, как плывет по Тибру труп его мамаши [Тела убитых Элагабала с матерью бросили в Тибр. Тибр - река, на которой стоит Рим.]. Я мог сдохнуть под ножами варваров из-за его поганой политики. И сдох бы, не встреть Черепа. Череп!– Он повернулся к Геннадию.– Пью за тебя!
– А я - за тебя!– отозвался Черепанов.– Потому что это ты вытащил меня оттуда! И за славного Гельвеция, который вытащил нас обоих!
– Это точно!– крякнул Плавт.– Виват!
– Виват!– провозгласили субпрефект и Гастий, опустошая кубки.
Глава тридцатая,
В КОТОРОЙ ПОДПОЛКОВНИК ЧЕРЕПАНОВ ПОЛУЧАЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ УВИДЕТЬ РИМСКУЮ ПЕХОТУ В ДЕЙСТВИИ
Когда они высадились на берег, пожилого рикса едва не хватил удар.
Появление римской триремы у стен его деревянной крепостцы было подобно ситуации, описанной в одном из читанных Черепановым детективных боевиков (очень недурном, кстати), когда на традиционную бандитскую "стрелку" одна из сторон, как водится, прибыла на навороченных иномарках, а вторая выставила... новейший вертолет огневой поддержки.
Зрелищем высадки римских легионеров на подведомственный риксу бережок стоило полюбоваться. И Черепанов полюбовался с удовольствием. А вот подавляющее большинство местного населения - нет. Потому что на всякий случай драпануло в лес.
К чести рикса, он удирать не стал. Явился в сопровождении личной охраны встречать нежданных гостей. Правда, охрана эта в сравнении с шеренгами римских "морпехов" смотрелась жалко. И уж совсем жалко стал смотреться сам рикс, когда узнал Плавта с Черепановым.
Нет, благородные римляне не стали наказывать "союзников". Гельвеции отечески пожурил престарелого вождя - вот и все. Ну еще взял с него небольшую контрибуцию в виде продуктов питания. Да намекнул риксу, что надо бы устроить небольшой праздник по случаю их визита, а сбежавшим в леса готским "дамам" не худо бы на этом празднике присутствовать. Поскольку что ж это за праздник - без женщин? Лично для него, Гельвеция, такой праздник и не праздник вовсе. А уж его старый друг, любимец самого легата Максимина, о котором рикс наверняка слышал (рикс часто-часто закивал), тот и вовсе без дам обходиться не может. Болеет. Причем болезнь его в очень неприятной форме выражается. Крушит все доблестный кентурион Плавт Аптус. И все живое вокруг рубит без удержу. Пока сотни две народу не покрошит, не успокоится. Случившийся рядом Гонорий подтвердил с гнусной ухмылочкой: да, есть у него такая проблемка.
Разговор шел по-готски, с отдельными вкраплениями латыни. Черепанов не мог не восхититься, насколько точно "пограничник" Гельвеции копирует степенные интонации и неторопливую речь варваров. По форме. А по сути совершенно бестактно наезжает на притрухавшего рикса. Но рикс оказался понятлив: спорить не стал и все условия принял. Разместил гостей почетно: в крепостце, чем, как выяснилось, весьма порадовал рядовых легионеров, которым (в ином варианте) пришлось бы заниматься обустройством лагеря. Попутно варварский вождь послал гонцов за своими подданными, и вскоре сбежавшее население потянулось обратно к родным очагам и пажитям, дабы могучий "союзник" не превратил эти самые дома и пажити в пепел и уголья. Как выяснилось, старый лис послал не только за односельчанами, а вдобавок и направил гонца к вышестоящему риксу - за подмогой. Но это обнаружилось позже. А пока, в то время как не слишком радостные федераты готовились к "радостному" пиру, Плавт позаимствовал из риксовой конюшни пару коней, позвал Черепанова, и они отправились на лесную прогулку.