Как только сделка была заключена, пленников немедленно развязали и даже вернули ножи.

Глава двадцать шестая,

В КОТОРОЙ РИКС ДИДОГАЛ И ПОДПОЛКОВНИК ЧЕРЕПАНОВ ПОЛУЧАЮТ НЕКОТОРЫЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ О РИМСКОЙ ВОЕННОЙ ТАКТИКЕ

– В легионе - десять когорт, - рассказывал Плавт.
– В каждой когорте шесть сотен легионеров, это три манипулы, в каждой манипуле - две кентурии. Строят их так: первые три когорты - в первой линии с промежутками. Во второй линии - три когорты, стоят против промежутков в первой линии. В третьей линии - четыре когорты. Стоят напротив промежутков во второй линии.
– Гонорий высыпал на доску песок, разровнял и начертил палочкой, как именно расположены когорты римского легиона.
– Между тяжелой пехотой стоит легкая: лучники, пращники. А на флангах - орудия. Онагры, карабаллисты, катапульты...

– А конница?
– спросил внимательно слушавший Дидогал.

– Конница - это вспомогательные войска, - ответил кентурион.
– Фланги прикрывать или, если противник слаб или побежал, добивать. Конница - это не главное.

Вандал помрачнел. В прежнем походе его именно конница и разбила. Приятно ли узнать, что тебя разгромили не главные войска.

– А если конно ваши когорты атаковать - что будет?

– Много мертвых конников будет, - усмехнулся Плавт.
– Не пробить конникам римский строй. Конница с удара хороша, но наши гастаты-копейщики лучше. Строй устоит, а всадники в промежутки между когортами попадут, завязнут, и их раздавят.

– А если из луков бить, издали?
– спросил вандал.

– Хороший вопрос, - одобрил кентурион.
– Сразу вождя видно. Только не помогут тебе луки, Дидогал. "Черепаха" что такое - знаешь?

– Зверь такой, со щитом на спине.

– Угу. И еще построение воинское. Первый ряд - на колено и щит к земле. Второй - щиты к щитам первого. Третий - щиты над головами. Получается - как черепаший панцырь. Только римский скутум [Скутум - большой щит римского легионера.] покрепче панцыря. Стрелой не пробьешь. Нет, всадник против пешего воюет плохо. Коня щитом не прикроешь, а в большую цель и попасть легче.

– Значит, ты советуешь пеше воевать? Кони не нужны?

– Почему не нужны?
– возразил Плавт.
– От коней тебе тоже польза будет. Убегать, к примеру, верхом намного сподручнее.

Нельзя сказать, что эта идея пришлась вандалу по душе.

Он уставился на римлянина: не издевается ли?

Но на квадратной, обросшей черной щетиной физиономии Плавта не было и намека на насмешку.

– Но били же твоих римлян!
– заявил он.

– Били, - согласился Гонорий.
– И такое бывало. Ты скажи: откуда латынь знаешь?

– Выучил, - буркнул Дидогал.
– Раба купил и от него выучился. А как иначе? Латынь надо знать.

На физиономии Плавта выразилось удовольствие: он всю дорогу втолковывал Черепанову, что ни к чему римлянину варварское бормотание учить. Пусть варвары латынь учат, к культуре приобщаются. Но после следующей реплики вандала кентурион улыбаться перестал.

– Как же мне - без латыни?
– сказал Дидогал.
– А ежели, к примеру, надо вызнать, где ваши золото спрятали? Что ж я через толмача буду допрос вести? Да он мне такого натолмачит! Ты не вопросы задавай, а говори, как мне с империей воевать!
– добавил он, вдруг рассердившись.

– Насчет толмача он, к сожалению, прав.
– Проигнорировав недовольство варвара, кентурион обратился к Черепанову: - Нынче такую серебряную монету чеканят, что там от серебра одно название осталось. Сплошная медь. Вот и стал народ старые деньги в землю прятать. [Еще с конца II в. центральная власть империи испытывала хроническую нехватку средств. Уже при Септимии Севере содержание серебра в динарии сократилось вдвое, при Каракалле еще уменьшилось. Инфляция вызвала усиленное накопление старой полноценной монеты в кладах, которые впоследствии были раскопаны археологами. Понятие о размерах подобных кладов можно получить, скажем, на примере находки, сделанной в Кельне: более 100 золотых монет и свыше 20 000 серебряных.] Те, что остались.

У Плавта была поразительная способность игнорировать направленный на него гнев. И при этом не переступать некоей опасной черты.

– Значит, тебя интересует, как воевать с Римом?
– произнес он, обращаясь к Дидогалу.
– А вот так!
– Гонорий сунул палец в рот, показал дырку от зуба, выбитого парнями Дидогала.

– Только так, - повторил он.
– Навалиться кучей, вдарить, ухватить, что выпало, - и уносить ноги. Твоя добыча для Рима, что для меня - выбитый зуб. Жаль, конечно, но силы не убавилось. По-умному нападать. Знать - куда. Знать - когда. Как волк из овчарни овцу тащит. Главное: удрать, пока псы да люди не набежали. Да ты не мрачней, варвар, я тебя всему научу!
– В голосе кентуриона опять появились высокомерные нотки.
– Ты только про золото мое не забывай.

– Научишь, - проворчал рыжий вождь, - ясное дело. Да только и я тебе скажу: бывает, как волки стаей на отару накинутся, так тут бы и собакам да пастухам самим шкуры уберечь!

– Бывает, - согласился Плавт.
– Зимой, когда с голоду страх теряют. Или когда на земле у людей беспорядок. Да только не думаю я, что ты так голоден, чтоб ум потерять, да и порядок на землях римских пока что есть.

– Пока, - ухмыльнулся вандал.
– Пока. А золото я тебе дам. Вот прямо сейчас и дам!
– Он развязал кошель и выложил на доску три золотые монеты.