– Нет, прекрасная госпожа, не стану. Даже варвары вряд ли взяли бы с собой в набег такую красавицу. Но я знал, что ты римлянка, прежде чем ты сказала об этом. Твое благородство не требует доказательств. Опцион, отпусти господина трибуна. Он - тот, за кого себя выдает, просто дурно воспитан. А ты, домна, прости, что стою перед тобой в столь неподобающем виде. Кровь и грязь - совсем не то, что следует видеть девушке столь же прекрасной, сколь...

Но его перебил возмущенный вопль.

– Ах ты варварская собака!
– заорал преторианец, как только пальцы Ингенса разжались.
– Это я дурно воспитан?! Ты сначала научись говорить на латыни! Ты...

– Я. Не. Варвар.
– отчеканил Черепанов.
– И. Не. Собака. Но будь я хоть трижды варваром, если ты не заткнешься, то очень пожалеешь. Опцион, можешь заняться делом. Ты мне пока не нужен.

Пальцы преторианца судорожно сжались там, где недавно был эфес его меча.

– Ах ты...

– Секст!
– сердито бросила Корнелия.
– Замолчи!

– Я...

– Немедленно!

Красный, как его шарф, трибун прикусил язык.

– Я благодарю тебя, благородный кентурион... ?..

– Геннадий.
– Черепанов опустил "Череп".

– ... Геннадий (девушка чуть улыбнулась: она, конечно, знала греческий), за то, что ты спас наши жизни! Мы все тебе безмерно благодарны. Сейчас, если твое присутствие не требуется здесь, прошу тебя проследовать со мной в дом, который отныне всегда открыт для того, кто спас его от варваров!

Повернулась и начала подниматься по забрызганным кровью ступеням так величественно, словно не мечи легионеров, а ее благородная красота повергла варваров.

– Кентурион! Эй, кентурион!

Второй спутник домны, раненный в руку.

– Благодарю тебя!
– Он прижал кулак здоровой руки к груди.
– Я субпрефект седьмой сирийской алы [Субпрефект - офицерское звание во вспомогательной кавалерии, состоявшей обычно из не-римлян, но командиром алы (praefectus alae или просто alarum) назначался римлянин. Субпрефект конницы - его заместитель.] Мавродий. Сопровождаю и охраняю специального посла нашего богоравного Императора трибуна Секста Габиния.

– Очень рад, - буркнул Геннадий.
– У меня, наверное, что-то со зрением: я почему-то не вижу твоих всадников.

– Благородный Секст Габиний приказал мне оставить их в Августе. Сказал, что не хочет выглядеть трусом перед своей невестой. Не сердись на него, кентурион, он храбрец. И всегда был храбрецом.

– Дураком, - проворчал Геннадий.
– И это уж точно навсегда. Пожизненно.

– Не сердись, - еще раз примирительно повторил Мавродий.
– Думаю, тебе повезло, что он оказался здесь. Потому что теперь ты наверняка получишь corona civica [Corona civica (лат.) - золотой венок "за спасение гражданина".]. Кстати, ты действительно собираешься повесить на дереве этих варваров?

– Не только собираюсь, но и повешу, - буркнул Черепанов, перешагивая через убитого раба с обломком дротика в спине.

– Не советовал бы тебе этого делать. Наш богоравный император...

Подполковник резко повернулся и в упор поглядел на непрошеного советчика. Тот осекся.

В доме царил полный разгром. И везде были трупы. Особенно много их было у подножия широкой мраморной лестницы. Устилавший ее дорогой ковер набух от крови. К некоторому удивлению Черепанова, большинство убитых были разбойниками.

– Можешь видеть, как сражался трибун Секст...
– показав на эти трупы, произнес субпрефект.

– Нечего тебе болтать с этим кентурионом, Мавродий!
– Преторианец, опередивший их и уже поднявшийся наверх, обернулся.
– Кстати, кентурион, не хочешь ли представиться как положено?

– Я - кентурион шестой кентурии десятой когорты Первого Фракийского легиона.

– Что?!
– Трибун выпучил глаза.
– Ты - первый гастат? Последний из кентурионов?

– Ты слышал, - отрезал Черепанов. Преторианец молча развернулся и двинулся дальше.

– Если ты - последний из кентурионов, то мне даже представить трудно, каков первый кентурион в Первом легионе Максимина!
– произнес Мавродий.

– Ты видел Максимина, - обронил Черепанов.
– Каков легат, таков и легион.

И легко взбежал вверх, перепрыгивая через две ступеньки. Оставив субпрефекта внизу - переваривать сказанное. Тем более что наверх Мавродия не пригласили.

Глава шестая

КАЖДОМУ - СВОЕ

– Боюсь, что не смогу оказать гостеприимства, подобающего моему спасителю.
– Корнелия улыбнулась.
– Разве что собственноручно налить ему вина?