Шрифт:
– Не шутил, - кивнул Геннадий.
– Но как это может быть? Там, на небе, обитают боги... Но ведь ты - не бог?
– Не бог, - согласился он.– Но на том небе, где я летал, богов нет. Может быть - выше...
"Ну да, в космосе. Целая прорва богов", - подумал Геннадий, но поправляться не стал.
– Но как можно летать, если ты не бог?
– Птицы же летают.
– А-а-а... Вы летаете, как птицы!
– Мы летаем, как люди. Вели принести кусок тонкой бумаги, ножницы и таракана - я тебе кое-что покажу.
Принесли ему, конечно, не бумагу - папирус. Но это не имело значения. Он тоже был достаточно легким. Черепанов быстренько вырезал грубую модель самолета, загнул где надо, усадил таракана на "фюзеляж" и запустил вверх. Самолетик взлетел метра на три, заложил вираж, описал красивую петлю и приземлился на ковер. Обрадованный таракан попытался удрать, но погиб под башмаком Фотиды.
– Даже здесь, у вас, можно сделать что-то подобное, - Черепанов кивнул на модельку, - достаточно большое, чтобы поднять в воздух меня. Но я прошу тебя, Корнелия, никому не говорить об этом.
– Хорошо. Но почему?
Черепанов помедлил немного, потом ответ сам пришел ему на ум.
– В нашем небе нет богов, - сказал он.– Но в вашем они есть. И они могут обидеться.
– Понимаю...
Какое-то время они молчали.
– Так ты прочтешь мне стихи на своем языке?– спросила Корнелия.
– Попробую...– Черепанов сосредоточился... Нет, все-таки не зря в школе их заставляли стихи зубрить!
– Белеет парус одинокий,
В тумане моря голубом,
Что ищет он в краю далеком,
Что кинул он в краю родном...– по-русски, медленно произнес он.
– Играют волны...
Она слушала очень внимательно, скульптурно-безупречная головка чуть склонилась вправо, пальцы сплелись вместе. Большой камень на перстне причудливо мерцал, становясь то алым, то фиолетовым.
– ... А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой.
– Красиво, - проговорила девушка.– Звучит непривычно, но красиво. О чем оно?
Черепанов перевел. Как умел.
– Очень красиво. Я бы перевела их на латынь, пожалуй. Постой, я запишу.– Она взяла таблички.– Диктуй.
– Тебе надо непременно нанять грамматика, Геннадий, - деловито произнесла Корнелия, закончив писать.– И ритора [Ритор - учитель красноречия.]. Я вижу, ты получил хорошее образование у себя на родине, но у нас в Риме человек, который плохо говорит по-латыни, не пользуется уважением.
– Непременно так и сделаю, - пообещал Черепанов.– В первую очередь потому, что хочу завоевать твое уважение, домна.
– Мое ты уже завоевал. Я...– Корнелия опустила глаза.– Я очень рада, что ты нашел время заехать, Геннадий. Потому что через шесть дней я уезжаю. В Рим.
Черепанов молчал. А что тут можно сказать?
– Я должна быть в Риме к празднику Бона Деа, Доброй богини, - словно извиняясь, проговорила она.– Отец уже выслал сопровождающих.
– Понимаю... Добрая богиня - это кто?
– Веста.– Девушка обрадовалась возможности сменить тему.– Я и забыла, что ты - варвар... Прости. Я знаю, что ты не варвар. Просто ты недавно...– Корнелия смутилась, и Черепанов поспешно сказал:
– Все в порядке. Так кто она - богиня Веста?
– Богиня-дева. Она хранит домашний очаг. В каждом римском доме.
– А как же лары?– спросил Черепанов, уже знакомый с тем, что в каждом здешнем доме непременно имеется алтарь для домашних божеств.
– Лары у каждой семьи - свои. А Добрая богиня - одна для всех. Если огонь в ее святилище погаснет - будет беда. И служат ей только настоящие патрицианки. Шестеро. Но они должны дать обет оставаться девственницами целых тридцать лет. Говорят, это очень трудно.– Корнелия хихикнула, на мгновение опять превратившись из знатной дамы в совсем молоденькую девчонку.
– Наверное, желающих не много?
– Напротив! Стать весталкой - большая честь.
– И ты едешь в Рим, чтобы стать весталкой?– Черепанов слегка испугался. С чего бы это? Ведь он понимал, что между ним и дочерью сенатора - практически непреодолимая дистанция. И у нее есть жених. И... Все-таки, может быть, не такая уж и непреодолимая? Ему ведь достаточно протянуть руку...
– Нет, что ты! Я только должна принять участие в празднике. Я ведь из сенаторского рода!
– И что же это за праздник?