Его небрежность и нарочитая невозмутимость при первой за столь долгий срок встрече рвали Розанне душу. Она отчаянно пыталась взять себя в руки.

– Мой юрист сказал, что ты в Нью-Йорке.

– Я не планировал сюда приезжать, но прилетел в Хитроу с концерта в Женеве, а обратный рейс в Нью-Йорк задержали на восемь часов. В Хитроу туман, поэтому я решил заехать сюда и немного поспать.

– Не буду мешать, – резко сказала она. – Я как раз ухожу.

– Возвращаешься в Усадьбу? – уточнил он.

– Да. За мной едет такси.

– Как Нико? – Роберто смотрел на нее очень пристально.

– В порядке.

– Наверное, сильно вырос.

– Да, – ответила она холодно, насколько смогла.

– Так и не собираешься возвращаться на сцену?

– Нет.

– А следовало бы.

– Мне нужно заботиться о твоем ребенке, помнишь?

– Конечно. Прости! Я помню твои чувства по этому поводу.

Розанна не выдержала.

– Мне пора. – Она подошла к кухонной двери, где стоял Роберто. – Прошу прощения.

Роберто не сдвинулся с места.

– Дай пройти. Дай пройти!

Она ударила его, и он схватил ее за локти.

– Хватит, Розанна, перестань!

– Просто дай мне уйти… отпусти… – По ее щекам потекли слезы. – Тебя не должно здесь быть! Тебя не должно здесь быть! – твердила она.

– Розанна, cara, прости! Пожалуйста, не плачь! Я не могу смотреть, как ты плачешь.

Роберто отпустил локти Розанны и заключил ее в объятия.

Несколько секунд она оставалась напряжена, но потом перестала сопротивляться и расслабилась, прижавшись к нему и продолжая беспомощно всхлипывать. Роберто нежно погладил ее по волосам.

– Пожалуйста, прости меня! Я был свиньей. Мне жаль. Ты же знаешь, я с трудом справляюсь, principessa.

Слышать от него ласковое прозвище, вдыхать знакомый аромат и чувствовать на себе его руки было невыносимо. С огромным усилием она отстранилась и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

– Прости за глупость и эмоциональность! Мы уже взрослые.

– Ты никогда не будешь для меня взрослой, – пробормотал он. – Ты навсегда останешься той худенькой девочкой в хлопковом платье, которая пела «Аве Мария» на юбилее мамы и папы. Розанна, пойдем выпьем чего-нибудь, пока ждем машину? В память о старых временах.

Розанна встала, каждой клеточкой тела чувствуя, что должна немедленно уходить, но ноги отказывались повиноваться. Она молча наблюдала, как Роберто открывает буфет и достает полупустую бутылку бренди.

– Стоит с тех пор, как мы отсюда ушли. К счастью, это одна из немногих вещей, что с возрастом становятся только лучше. – Он нашел два стакана, сел за стол и наполнил стаканы. – Иди сюда.

Розанна наконец смогла совладать со своими ногами и присоединилась к Роберто.

– Розанна, хотя бы сегодня дай мне шанс сказать, как я сожалею! – Роберто сделал глоток бренди. – Это я во всем виноват. Повел себя как ублюдок. Знаю, ты никогда не сможешь меня простить, но я все равно хочу сказать.

Розанна вздохнула, обретя голос.

– Такова твоя натура, Роберто, – оцепенело прошептала она. – С моей стороны было глупо думать, что ты можешь измениться.

– И твоя, – добавил он. – Некоторые жены готовы терпеть… грешки.

– Пока рожают ребенка от мужа? Сомневаюсь, – возразила Розанна, чувствуя, как спутанные чувства обретают четкость.

Роберто хватило совести покраснеть. Он покачал головой:

– Это ничего не значило. Я ее не любил.

– А сейчас?

– Нет.

– Тогда почему живешь с ней в Нью-Йорке?

– Это удобно, вот и все. Триш Сент-Регент сказала, в твоей жизни тоже кто-то появился?

– Да. – Розанна мысленно отругала себя за покрасневшее лицо.

– Ты его любишь?

– Пока говорить рано. Возможно, в будущем я смогу его полюбить.

– Тебе повезет, если ты снова найдешь любовь. Я уже нет. – Он пожал плечами.

– Вряд ли ты знаешь, что такое любовь, Роберто.

– Знаю. Когда ты прогнала меня, я провел неделю в этом доме, плакал здесь в одиночестве. Я думаю о тебе каждый день с тех пор, как мы расстались. Скучаю по тебе каждый час. Но какое это теперь имеет значение? – Роберто вздохнул, подливая бренди в стакан.

«Он непревзойденный актер, – напомнила себе Розанна. – Я не должна верить его словам».

– Тогда почему ты не выходил на связь? Почему полтора года не пытался увидеть сына? Потому что любил нас? – Она покачала головой. – Роберто, я так не думаю.

– Той ночью я сказал тебе: если ты прогонишь меня, не дав возможности объясниться, я никогда не вернусь. Вспоминай, Розанна! Вспомни, как ты разозлилась! Никогда не забуду, как ты смотрела на меня с порога. Столько отвращения, столько ненависти… Я думал, ты хочешь, чтобы я ушел навсегда. Я ошибался?