Шрифт:
– Многие коллекционеры предпочитают хранить самые ценные картины в тайне. Воровство нынче серьезная проблема.
– Ты, случайно, не знаешь, у кого твой клиент купил рисунок?
– Знаю, но если я тебе расскажу, то нарушу конфиденциальность.
– Стивен, пожалуйста! Мне очень важно узнать. Обещаю, я никому не скажу.
– Хорошо… Это известный итальянский торговец Джованни Бьянки. А почему ты спрашиваешь?
Лука на другом конце провода закрыл глаза и недоверчиво покачал головой.
– Лука, ты еще здесь?
– Да. Стивен, нам нужно поговорить. Дело крайне важное.
– Ну, сегодня я приду на ужин. Могу приехать пораньше, и мы поболтаем, пока Розанна будет купать Нико.
– Хорошо. Но, пожалуйста, ни слова Розанне!
– Конечно. Пока, Лука!
Лука положил трубку, вернулся на кухню и попытался забыть, что у его любимой церкви и его страны, возможно, украли бесценное сокровище – и увели его прямо у него из-под носа.
Глава 41
Позднее в тот же день, когда Нико и Элла уже спали, Розанна сидела за кухонным столом и читала письмо от Карлотты.
Вико Пьедигротта, Неаполь
Моя дорогая Розанна!
От всего сердца благодарю тебя, что ты приютила Эллу. Для меня очень важно, что она с тобой в Англии, вдали от происходящего с ее мамой. Лука расскажет тебе о моей болезни и о том, что у меня осталось совсем немного времени. Прости, Розанна, что я не хочу тебя видеть; когда смерть внезапна, выбора нет, но единственное утешение от моей медленной смерти – я могу организовать ее так, как хочу. И я не желаю никого видеть.
Скоро я уеду в какое-нибудь мирное место. Потом ко мне присоединится Лука и поможет прожить последние дни. Если тебе кажется, что последние годы я прикладывала мало усилий для общения и игнорировала твои любезные приглашения в Англию, я прошу прощения. Я не могу объяснить. Наши жизни сложились совершенно по-разному, и, честно говоря, мне сложно их сравнивать. Вот я это и сказала. И когда-нибудь, если так решит судьба, ты узнаешь правду и все поймешь.
Розанна, у тебя может возникнуть вопрос, почему я хочу отправить Эллу подальше от себя. Сердце подсказывает мне, что так правильно: она не должна смотреть, как страдает ее мама. Я знаю, ты о ней позаботишься. Сначала ей будет очень нелегко, но она молода, и я уверена, что со временем она сможет прийти в себя благодаря твоей любви.
Я хочу попросить тебя о двух вещах. Когда я умру, я не хочу, чтобы ты или Элла присутствовали на похоронах. Меня похоронят тихо – только папа и Лука. И второе: надеюсь, ты не сочтешь, что я прошу слишком многого. Я не хочу, чтобы Элла возвращалась в Неаполь. Я бы хотела, чтобы она осталась с тобой в Англии. Если она вернется сюда, то повторит мою судьбу. Она заслуживает большего. Она очень особенная девочка. Попроси ее тебе спеть.
Итак, я вверяю ее будущее в твои руки. У меня есть немного денег, и, когда я умру, мой адвокат перешлет вам эту сумму. Заранее благодарю за заботу об Элле! Я знаю: ты сделаешь для нее все возможное.
Розанна, прости за такие слова, но я рада, что ты ушла от Роберто. Он разрушал тебя, и, как бы сильно ты его ни любила, мог причинить тебе только боль. Некоторые люди устроены именно так. Лука говорит, теперь с тобой рядом хороший человек, который заботится о тебе как должно.
И, наконец, не позволяй Роберто отобрать у тебя талант. Ты рождена для пения! Ты ДОЛЖНА петь.
До свидания, Розанна.
Ti amo.
Твоя сестра Карлотта
Розанна выронила письмо из рук и расплакалась.
– Розанна! Розанна? Я…
Она подняла глаза и увидела, что за ней обеспокоенно наблюдает Элла.
– Я пришла сказать, что Нико проснулся, – продолжила Элла. – С тобой все в порядке? Что случилось?
Она глянула на письмо на полу. Розанна быстро его схватила.
– Прости, Элла. Я…
– Это письмо от мамы, где она говорит, что умирает, да? – Розанна увидела в ее прекрасных глазах боль. – Я знаю, что я именно поэтому уехала к тебе в Англию – чтобы мама могла спокойно умереть. Я знаю, что попрощалась с ней навсегда. Я…
Плечи Эллы затряслись, и она разрыдалась.
– Да, Элла. И мне очень, ужасно жаль!
Розанна подошла и обняла девушку, и они начали плакать вместе. Потом она подвела Эллу к дивану, усадила и убрала ее волосы с лица.
– Я представляю, насколько тебе тяжело, – тихо заговорила она по-итальянски. – Но так захотела твоя мама.
– Но не я, – сдавленно произнесла Элла.
– Знаю, знаю. Но она лишь пытается избавить тебя от боли. Меня она тоже видеть не пожелала.
– Но я нужна ей, она совсем одна! – простонала Элла.