«Розанна, – твердо сказала себе она, – это боязнь сцены. Луиджи предупреждал, что такое бывает. Сосредоточься на дыхании». Она пристально рассмотрела свое отражение в зеркале и попыталась успокоиться.

К тому моменту, как ее загримировали и одели, Розанну трясло так, что она едва держалась на ногах. Ей хотелось плакать, и она отчаянно желала оказаться рядом с Паоло или Луиджи, которые взяли бы ее за руку и сказали, что все будет хорошо.

– Пожалуйста, начинаем!

Розанна подскочила от крика проходившего мимо гримерки ассистента, который созывал артистов на первую сцену. На ватных ногах она кое-как дошла до выхода на сцену. Оркестр разогревался, и из-за знаменитого красного занавеса слышался нетерпеливый гул публики.

Розанна стояла дрожа, словно ива на ветру, но тут ей на плечо легла чья-то рука.

– Удачи, Розанна! Сегодня нас ждет триумф. – Роберто восхитительно мужественно смотрелся в своем костюме – цилиндре и фраке.

– Мне что-то дурно, Роберто, – отчаянно прошептала она.

Он взял и растер ее холодные руки.

– Хорошо. Твоя героиня больна чахоткой. Значит, ты исполнишь роль крайне убедительно.

Розанна слишком нервничала, чтобы заметить шутку.

– У меня пропал голос, – добавила она.

– У меня тоже редко бывает голос перед выступлениями. Лучше представь: ты стоишь в музыкальной комнате на вилле Луиджи. Играет рояль, и ты поешь для себя, потому что любишь. Никто не слушает – ты совершенно одна. – Роберто улыбнулся ей и расцеловал в обе щеки. – Сегодня мы будем великолепны. Я уверен.

Он отправился на свое место, и Розанна стояла одна за кулисами, слушая первые ноты увертюры. Она закрыла глаза, представила спокойную обстановку дома Луиджи и счастье, которое испытывала, когда пела там. Потом она вышла на сцену, и ее голос воспарил.

Много часов спустя Розанна вернулась в номер. Она все еще чувствовала себя на высоте – в теле вибрировал каждый нерв.

Казалось, аплодисменты после выступления длились вечно. Джонатан сказал, что они с Роберто двадцать два раза выходили на поклон. На вечеринке после спектакля ее окружили незнакомцы и засыпали комплиментами, уверяя, что ее Виолетта – лучшая со времен Каллас.

Розанна села на стул. Несомненно, это были самые чудесные три часа в ее жизни. На сцене она впервые ощутила власть над публикой. Обретя уверенность, она начала наслаждаться процессом, изображая трагическую героиню как женщину с лихорадочным восторгом, искушениями и страхами. Сегодня ее Виолетта ожила.

И Роберто… Роберто ей помог. Щедро поддерживал ее, выступая в роли Альфредо, не пытался затмить и исполнял дуэты с уверенным спокойствием, которое передавалось Розанне. Он словно отступил назад, позволив ей воспарить. А когда она посмотрела ему в глаза во время дуэта «Париж мы покинем», то почувствовала всю силу обреченной любви своей героини.

Розанна вздохнула. Каким бы ни был Роберто, насколько бы эгоистично себя ни вел, Розанна знала: в глубине души она любила его с самого детства. И сегодня, несмотря на искренние старания убедить себя в обратном, она поняла, что по-прежнему его любит.

Сегодня она хотела с ним помириться, поблагодарить за поддержку перед выступлением, за всю помощь. Но на вечеринке ее обступило столько людей, что поговорить не удалось. Когда она пошла его искать, он уже исчез.

Розанна металась по гостиной, раздумывая, что делать. Потом наконец открыла дверь и пошла по коридору к его номеру.

Она осторожно постучала в дверь, но никто не ответил. Постучала еще раз, а потом услышала нечто, похожее на сдавленные всхлипы. Удивленная Розанна проверила, в правильную ли стучится дверь. Убедилась, что да, и снова прислушалась. Сомнений не осталось: внутри кто-то плакал.

– Роберто, – мягко позвала она из-за двери. – Это Розанна.

Звуки не прекратились. Розанна повернула ручку, обнаружила, что дверь не заперта, открыла ее и осторожно зашла внутрь. Казалось, в гостиной пусто, но звуки привели ее за диван. Роберто, все еще в вечернем костюме, лежал на полу, обхватив голову руками. Он рыдал так сильно, что не услышал, как Розанна вошла, и испуганно подпрыгнул, когда она положила руку ему на плечо.

– Это всего лишь я, – прошептала она, опустившись рядом с ним на колени. – Роберто, в чем дело? Что случилось?

Он посмотрел на нее с такой болью, что она обхватила его за плечи и неловко обняла.

– Мне сообщили сегодня, во время вечеринки. Моя мама… она… умерла.

– Мария? О, Роберто, мне так жаль…

– Папа вернулся домой, и она, как обычно, была в постели, но разбудить ее он не смог, а потом понял: она не дышит. Врачи говорят – инсульт. Я постоянно обещал им приехать домой, но не приезжал, а теперь… теперь слишком поздно. Моя мама мертва. Я больше никогда ее не увижу. Ее больше нет… – Он снова затрясся в рыданиях.