– Ну, это хорошо, Роберто.

Розанна наблюдала, как он решительно сморгнул слезу и взял газету, лежавшую на столе.

– Я читал рецензии. Думаю, ты покорила Лондон, малышка. Поздравляю, – сказал он с теплой улыбкой.

– Про тебя тоже написали много хорошего, – великодушно сказала она.

– Да-да, – он небрежно отмахнулся. – Всегда одно и то же. «Роберто Россини в роли Альберто, как всегда, порадовал выразительной игрой и замечательным вокалом». Со мной ничего нового, cara. Сейчас всех интересуешь ты! Позволишь дать небольшой совет?

– Конечно.

– Наслаждайся происходящим. Каждой секундой. Когда такие вещи происходят впервые, это волшебно, чудесно. И даже если ты снова выступишь в Ковент-Гарден и рецензии будут еще восторженнее, это произойдет не впервые, и удовольствия ты получишь гораздо меньше. – Он пристально всмотрелся в ее лицо: – Ты ведь счастлива?

– Да, конечно. Я столько мечтала об этом моменте! А теперь чувствую себя почти виноватой, – вздохнула она. – У меня все получилось так легко, хотя многие никогда не получают заслуженного признания.

– Розанна, тысячи человек прочитают рецензии на твое выступление, увидят фотографии молодой красивой оперной звезды и захотят оказаться на твоем месте. Но они не увидят цены, которую тебе пришлось заплатить: годы тяжелого труда, изоляция, зависть, бремя постоянного внимания публики. С этим непросто справиться, особенно когда ты так молода.

– Поводов для грусти нет, но сегодня мне так тоскливо… – Розанна сглотнула, чтобы прогнать внезапно набухший в горле комок.

– Малышка, вчера вечером ты триумфально впервые выступила в Ковент-Гарден в новой для себя роли. Сегодня все закончилось, адреналин ушел. Неудивительно, что ты чувствуешь себя эмоционально! Ты совершенно опустошена. Иди сюда! Настала моя очередь тебя утешать. – Роберто похлопал по дивану, предлагая ей сесть.

Розанна встала, обошла стол и опустилась с ним рядом.

– Ты понимаешь, – прошептала она.

– Конечно. И я готов о тебе позаботиться. – Он наклонился и убрал с ее лица прядь длинных волос. – Все, что я сказал вчера вечером, – правда. И да, меня переполняли эмоции, но я знаю, что люблю тебя, Розанна Меничи. Не представляю, почему или как так получилось, но это правда. Ты мне веришь?

– Не знаю, – честно ответила она.

– Ну, если позволишь, я попытаюсь убедить тебя. Но сначала ты должна ответить на вопрос. У меня есть шанс?

Она пристально вгляделась в его встревоженное лицо и пожала плечами:

– В последнее время ты не слишком мне нравишься, но в глубине души я знаю, что всегда любила тебя, Роберто.

– Тогда я тебя поцелую!

Он приподнял ее подбородок и замер за мгновение до встречи их губ.

– Ты знаешь: это изменит наши жизни. Пути назад нет, Розанна.

– Я не хочу возвращаться назад! – Она закрыла глаза и полностью отдалась поцелую.

Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Так, Нико, началась история нашей с Роберто любви. Когда я сказала ему, что он не всегда мне нравился, я не лгала. Я не могла примириться с тем, что он плевал на чувства остальных. Я любила его, всегда любила. Я прекрасно понимала, что в будущем он причинит мне боль, но еще знала: без него боль будет сильнее.

С первого же поцелуя мы поняли: наша судьба предрешена и мы будем вместе любой ценой. Не могу передать тебе, как прекрасны были те дни в Лондоне: мы оба впервые познавали, что значит влюбиться.

Говорят, наш тогдашний дуэт в «Травиате» был одним из лучших за всю историю. Мы оба пели с искренней страстью, и, думаю, это вознесло нас на новые вершины. Где-то дома есть наша запись для «Дойче Граммофон». Мне так жаль, что ты никогда не сможешь послушать ее вживую…

Разумеется, мы были поглощены друг другом и почти не задумывались о мнении окружающих. И, честно говоря, мне кажется, нам обоим было плевать. Роберто знал, какой интерес наши отношения вызовут у журналистов, и предупредил меня заранее. Сейчас я понимаю, что мы причинили близким людям много боли, не рассказав о нашей любви прежде, чем узнал весь мир.

И, конечно, я еще многого не знала о Роберто…

Розанна проснулась в объятиях Роберто через неделю после первого поцелуя. Она осторожно убрала его руку со своей талии, вылезла из постели, надела халат и на цыпочках прокралась в гостиную. Раздвинула занавески и широко распахнула французские окна. Несмотря на раннее утро, солнце уже пригревало лицо, а чистое синее небо сулило погожий день. Снизу слышался шум набережной Темзы и самой реки. Люди шли по повседневным делам, поглощенные собственными проблемами. Ей хотелось закричать, рассказать всем о происходящем: ее жизнь внезапно наполнилась таким счастьем, что дух захватывало.