— Нормально, — ответил я. — На пробежку собрался.

С понедельника я действительно поставил в график пробежки. Выносливость — наше всё, да и сильные ноги никому ещё не мешали. Слышал: ноги — второе сердце. Или это про икроножные говорили? Да пофиг, один хрен, ноги.

— Милейший, вы не перестаёте меня удивлять, — Пётр Петрович посмотрел на меня поверх круглых очков. — На такой прогресс я рассчитывал минимум к концу третьей недели… Но раз уж так пошло, то… Нет, давайте-ка я вас сначала осмотрю.

— Давайте.

Не знаю, что док там себе замышлял, но сегодня он не ограничился привычными манипуляциями. Нет, осмотрел, но после осмотра извлёк из саквояжа сложную приблуду с разноцветными линзами… Похоже, лобное зеркало лор-врача скрестили с глазной лупой часового мастера. Потом взяли, что получилось, и снова скрестили, но уже с очками для подбора диоптрий. С очком. Короче, жуткая хрень.

— Дефекто-мано-скоп, — пояснил Пётр Петрович, заметив мой заинтересованный взгляд, и нацепил приблуду на голову. — Помнится, вы просили у меня целебную магию. Думаю, сейчас самое время. Так-с, постарайтесь не шевелиться, я гляну что у нас с каналами…

Прежде чем я успел возразить, он уже совместил две линзы и теперь подкручивал один из многочисленных верньеров — очевидно, для тонкой настройки.

«Вот я и впёрся, — промелькнула паническая мысль. — Да, просил магию, но не такую. Ёкарный бабай, сейчас док увидит Дары и поймёт, кто я есть на самом-то деле».

Чего боялся? Сам не пойму. Наверное, привычки из прошлой жизни сказались. Раскрыли — значит провал, со всеми вытекающими неприятностями.

— Прелестно, прелестно… — бормотал тем временем Пётр Петрович, составляя стёклышки в различных вариациях. — Так-с, а это у нас что? Ох ты… даже так! Потрясающе, просто невероятно…

«Ну всё, трындец. Нашёл», — подумал я и скривился, словно клопа раскусил.

— Ну что могу сказать, молодой человек, — док сделал паузу, чтобы уложить обратно прибор.

«Да уж скажи что-нибудь», — скрипнул зубами я, ожидая плохих новостей.

— На подобный результат я даже боялся рассчитывать, — ответил он, роясь в недрах своего саквояжа.

— А поподробнее? — вкрадчиво спросил я.

— Думаю, мы сможем вернуть вам магию… Нет, я просто уверен, что вернём, — пояснил он, продолжая чем-то греметь. — Не сразу, не вдруг, процесс будет долгим. И вам потребуется приложить немало усилий… А, вот, нашёл.

Док повернулся ко мне, я увидел толстую цепь, свисающую из пухлой ладони. И камень в окладе из червонного золота. Размером с перепелиное яйцо и лазурно-молочного цвета. Вокруг камня переливалась едва заметная аура.

— Это что? — насторожился я.

— Реконваленсер Дживы. Восстановитель магических структур, если проще, — пояснил он и надел цепь мне на шею. — Артефакт древний, редкий и дорогой, но ваш Род может его себе позволить.

«Ну ещё бы не мог».

Я нащупал пальцами камень. Гладкий, тяжёлый… и тёплый.

— Ага, почувствовали? — улыбнулся Пётр Петрович, заметив, как у меня дрогнула бровь. — Артефакт уже начал работать. Специальные добавки в золото положительно влияют на регенерацию маны, а особым образом зачарованное плетение придаёт физической бодрости. Носите его не снимая. К концу недели посмотрим на результаты.

— «ОК», — чуть не брякнул я, но вовремя спохватился. — Хорошо, док. Что-то ещё, или я побегу.

— Нет. Я и сам собрался уходить. Ежедневное наблюдение вам уже ни к чему. Это я заберу, — он спрятал малахитовый кристалл в саквояж. — Ароматизаторы вы и сами сможете поменять. Всего доброго, юноша, до пятницы.

— Всего доброго, док.

— И не забывайте пить порошочки, — напомнил он уже в дверях.

Ещё раз мы с ним попрощались, когда я обгонял его в коридоре.

— Мишенька! Что за вульгарный наряд?! — услышал я матушкин голос, сбегая по широкой лестнице в холл. — А этот ультимативный кумач? Он тебе совсем не идёт… Куда ты, сынок?

— На пробежку! — откликнулся я, перепрыгивая через две ступеньки.

— Осторожнее, расшибёшься! — вскинулась она и протянула руки, чтобы меня подхватить.

— Мам, прекрати, я уже взрослый, — увернулся я от материнской заботы и толкнул тяжёлую дверь.

— А Пётр Петрович? — спохватилась она. — Он разрешил?

— Разрешил. Док сейчас спустится. Поговори с ним, — крикнул я, выбегая на улицу.

Род Смолокуровых, в самом деле, не бедствовал, и это, если мягко сказать.

Особняк располагался посреди соснового бора. Нет, деревья в ближайшей округе выкорчевали и вместо них разбили сад, цветники и газоны, но там дальше да, лес. Причём я даже «Панорамой» не видел ограды.