Ещё одну группу возглавляла суровая тётка из тех, кто и коня, и в избу. Лет сорока пяти — сорока, властная, мощная, с гербовой печаткой на пальце. С ней — девять человек жёстких парней и затюканный недоросль, повадками очень похожий на Мишеньку, только блондин. Тётка жестами рассадила свой отряд (иначе эта команда не воспринималась) и приземлилась сама, усадив рядом сыначку. И тут же принялась его шпынять: «не сутулься… не клади локти на стол… положи вилку на место».

С её появлением я отключил «Эмоциональный окрас». Аура тётки давила похлеще гидравлического пресса. А каждый из парней ощущался сторожевым псом с единственной мотивацией — порвать за хозяина. Кроме недоросля, естественно. От него исходила лишь покорность судьбе и вселенская грусть.

Остальных попутчиков я оценил мельком — тех было всего только трое, пришли они поодиночке и явной угрозы не представляли.

Желчный чиновник в мундире какого-то ведомства. Вероятно не из простых. Скорее всего, летел с серьёзной проверкой или ревизией. Педант. Едва сел, принялся наводить порядок на столе. Чтобы всё перпендикулярно, параллельно и симметрично.

Щекастый, гладко выбритый коротышка в клетчатой шевиотовой тройке. Вряд ли дворянин, скорее, представитель купеческого сословия. Коммерсант. Вернее, даже воротила от крупного бизнеса. Иначе, где бы он взял денег лететь на императорском дирижабле. Да и статус вряд ли позволил бы. Ещё на пороге он бросил на чиновника неприязненный взгляд, получил такой же в ответ, после чего быстрым шагом пересёк помещение и устроился за дальним столом, повернувшись ко всем задом.

Предпоследним пришёл взъерошенный тип. Одет хорошо, но неряшливо. Не успел сесть, сдвинул приборы в сторону, раскрыл амбарную тетрадь в кожаном переплёте и углубился в какие-то записи. Периодически что-то бормотал под нос и запускал пятерню в шевелюру. Род его занятий я так и не определил, но видимо где-то рядом с наукой.

Ну а последними явились, конечно же, наши три королевы. Как будто специально подгадывали. Ждали, пока все собрались.

Близняшки остались в том же наряде, в котором я их увидел впервые, только цилиндрики сняли. Блондинка переоделась. Сейчас на ней было закрытое чайное платье из голубой тафты и шёлковые туфельки в тон. Шляпку сменила на заколку с ультрамарином.

На входе девушки выдержали паузу, дождались, пока все мужчины посмотрят на них, и только тогда проследовали к столику. К третьему. Рыжие — печатая шаг, блондинка — белой лебёдушкой.

— Мишель, смотри и учись. Мастер-класс от Дмитрия Менделеева, — шепнул мне приятель, дождался, пока девочки сядут, и нарочито громко прокашлялся.

Одному из компании молодых офицеров, похоже, тоже что-то в горло попало. А бармен уже спешил к девушкам, с серебряным ведёрком, а котором торчала бутылка шампанского.

Поправка. С двумя серебряными ведёрками.

Я поперхнулся, едва сдержав смех, поймал на себе удивлённый взгляд бармена и замотал головой: нет, нет, просто кашляю. Третьей бутылки не надо.

— Дамы, это вам от молодого господина с третьего столика. А это от отважного морехода с пятого.

Дмитрий выпрямился на стуле и выпятил грудь. Отважный мореход расправил плечи, подкрутив ус. Обнаружив конкурента, оба дамских угодника принялись сверлить друг друга недобрыми взглядами. Общество притихло, ожидая развязки. Стюарды столпились у кухонных дверей. Бармен в полупоклоне замер у столика.

Тишину разорвал звонкий девичий смех. Смеялись рыжие. Снежная королева чопорно поджимала губу и морщила нос. Близняшки, не сговариваясь, посмотрели направо. Посмотрели налево. Переглянулись и задумались, принимая решение.

А я вздохнул — знал, чем такое обычно заканчивается — хрустнул костяшками пальцев и приготовился вписаться за Димыча. В одного он пятерых морячков точно не вывезет. Да у нас-то и вдвоём шансов немного.

— Это заберите, — приказала вишнёвая-рыженькая, ткнув пальчиком в одно из ведёрок и развернулась к компании флотских: — Не расстраивайся, морячок. В другой раз повезёт.

Ну всё, началось. Сработал худший вариант из возможных. Лучше бы она Менделееву отказала. Тот, кстати, надулся как токующий тетерев, наслаждаясь победой, и судя по выражению лица, не понимал, что его сейчас будут бить.

А что бить будут, я ни секунды не сомневался. Гормоны, молодость, девушки. Убойное сочетание во все времена.

Я прокачал ситуацию через «Весы». Дары применять нельзя — расценят, как использование магии и ссадят в Ново-Николаевске. Да ещё и в чёрный список внесут с запретом на перелёты. Придётся драться по старинке, руками. Кстати, «Весы» насчёт мордобоя почему-то ничего не показывали. Не то что пятьдесят на пятьдесят или тридцать на семьдесят — чаши болтались пустыми. Наверное, дар засбоил. Редко, но такое случается.

Шумно отъехав на стуле, я встал, схватил за горлышко бутылку «Ессентуков», с тем чтобы нахлобучить самого резкого… И тут же сел, услышав смех и подначки среди офицеров.