Я думал, Филипп продемонстрирует настоящую мощь, но по факту он оказался не намного сильнее Тамары, и меня постигло большое разочарование. Мы не были готовы идти убивать владыку, а когда будем, я даже приблизительно не представлял.

В роскошном особняке Анатолия Третьякова в этот воскресный день собралось такое количество народу, что было не продохнуть. Повсюду пестрели разноцветные наряды местной знати, гудели голоса, суетились слуги в малиновых ливреях. В одной из комнат играла живая музыка. Сегодня здесь собралась вся первосибирская аристократия, все пришли попрощаться с хранителем земель, который занимал свой пост уже несколько десятилетий.

Но это были не похороны и не поминки. Анатолий Третьяков, одетый в роскошный тёмно-синий костюм с золотистыми вензелями на лацканах пиджака лично принимал гостей, со всеми здоровался и всем улыбался, как ни в чём не бывало. Бледное одряхлевшее лицо и впалые щёки придавали ему болезненный вид, красноречиво говоривший о том, что со стариком не всё в порядке, но умирать он сегодня не собирался. Анатолий Иванович в ближайшие дни отправится в область тьмы, где будет уничтожать монстров, покуда хватит сил, и погибнет в бою геройской смертью. Но прежде он решил со всеми попрощаться.

— Алексей Михайлович, здравствуйте! Рад видеть! — Анатолий Иванович растянул рот в улыбке и пожал мне руку, когда я подошёл к нему. — Всё-таки приехали проводить старика в последний путь? Думал, у вас забот полон рот.

— Как я мог не приехать, Анатолий Иванович? Что может быть важнее? Вы сделали огромный вклад в защиту этих земель. Жаль, что вы уходите.

— Не надо жалеть. Каждому отмерен свой срок. Не вечно же нам это небо коптить, в самом деле? Я не печалюсь и унылых лиц здесь не потерплю. Так что ступайте, развлекайтесь, хорошо проводите время. Ну и выпейте за меня.

— Благодарю, — я тоже улыбнулся. — Обязательно сделаю всё, как вы сказали.

— А вот мне, кстати, жаль, что вас не к нам назначили хранителем. Думал, вы станете мне хорошей заменой, но государь по какой-то причине распорядился иначе.

— Кого назначили вместо вас, если не секрет?

— Талевича. Степена. Он — малый не промах, тоже великий мастер и живёт здесь давно. Степан — человек дела. Ему можно доверить этому миссию.

— Вы абсолютно правы, — согласился я чисто из вежливости.

— А вон, кстати, и он. Степан Афанасьевич, пойдите сюда, — старик махнул рукой.

Талевич оказался рядом. Я не сразу его увидел среди пёстрых аристократических нарядов — настолько неприметной внешностью он обладал, да и одет был относительно скромно, в строгий тёмно-синий костюм-тройку, очень дорогой, но с минимальным количеством украшений. Степан подошёл. Мы учтиво поздоровались, пожали друг другу руки, я поздравил его с назначением.

— Благодарю, — ответил он. — Очень ответственная должность. Надеюсь, не подведу. А как ваши дела? Как служба?

— Мы теперь с вами — коллеги, — сказал я. — Меня тоже хранителем назначили, только в Усть-Катайгинск.

— Выходит, и правда, коллеги. Значит, вы, Алексей Михайлович, туда переселитесь на постоянное место жительство?

— Да, обоснуюсь там, а со временем и семью перевезу, когда побезопаснее станет в тех краях. Но здесь тоже дела продолжу вести, в том числе с вашей компанией.

— Отрадно слышать. С началом сезона мы поднимем цену закупки, поэтому продавать нам кристаллы станет ещё выгоднее.

Степан вежливо улыбнулся. Я был для него выгодным клиентом. Только за прошлый сезон мы продали ювелирной компании Талевичей кристаллов на сумму более четырёх миллионов, а в этом я рассчитывал ещё больше нарастить объёмы добычи.

Тут к нам подошёл генерал-губернатор с одной из своих жён и тоже поздравил меня с назначением. Анатолия Ивановича тем временем отвлёк новый посетитель — какой-то тучный верзила в изумрудном костюме, явившийся в сопровождении целой свиты из жён и детей разного возраста. И мы с губернатором отошли в сторону, чтобы не мешать. Эдуард принялся расспрашивать меня о событиях в Москве. Вокруг нас стали собираться другие аристократы, заинтересованные беседой, и губернатор меня то и дело кому-то представлял. Присоединились к нашей компании и Горбунов с Любецким.

Так и прошёл весь день до самого вечера. Разговаривали, потом отправились к столу, там поели, немного выпили — всё, как обычно.

В Первосибирске я задержался. Утром следующего дня позвонил Ярослав и сообщил, что отправил сюда управляющего. Нам с Гавриловым пришлось встречать делегацию (с управляющим Долгорукова прибыли ещё шесть специалистов разного профиля), везти её на шахту, а потом — в контору, чтобы показать документацию. Три дня эти господа возились с бумагами.

Гаврилов, правда, огорчился, когда узнал, что я шахту собираюсь продать, и, не стесняясь, высказал мне всё, что думает по этому поводу.