Начальник Штаба продолжает улыбаться.

Он опускает Мелкого на пол, а сам разворачивается и идёт в свой кабинет, где стоит такой же стандартный огромный стол посреди комнаты, как и у покойного Бойко.

— Константин, зайди ко мне. Нужно кое-что обсудить.

Я делаю глубокий вдох… выдох.

Захожу, дверь закрываю.

Всё, мы одни.

Разница между комнатами всё же есть: в этом кабинете хотя бы ярче раз в десять… Но отсутствие окон убивает.

— Синий Шар общается с каждым будущим Охотником, и общается он наедине, — начинает мужчина, а я по-прежнему не знаю, как его зовут. А главное, нет никаких табличек ни на дверях у входа, ни внутри кабинета. — Никто не знает, что и как внутри Синего Зала для каждого из Охотников. Говорят, что у кого-то Синий Зал красный в самом начале, у кого-то оранжевый, у кого-то, возможно, и белый. Это знает только будущий Охотник и сам Синий Зал. Однако в самом конце все попадают именно в синий зал. То есть огромный зал синего цвета.

Я прокашливаюсь.

— Это Вы к чему сейчас?

— Да ни к чему, — якобы недоумевает начальник Штаба. А я блин вообще не понимаю, что он хочет этим сказать. — Константин, то, что произошло в Критической Точке, остаётся в Критической Точке… равно как и с нашим Синим Залом. Единственное, о чём я хочу тебя спросить — где Бойко? Почему он не вышел из Критического Пространственного Разрыва Неуловимого уровня вместе с тобой и твоим Психом?

Хм.

Команда из восьми Охотников, где две японочки — они что, не проверили мёртвого Бойко?

Ладно, попробуем как-то ответить.

— Во-первых, здравствуйте, — кланяюсь начальнику Штаба. — Я не расслышал Вашего имени, извините.

— Я его и не говорил, — сразу же перебивает мужик, при этом продолжает улыбаться.

Наступает тишина.

Примерно минуту мы смотрим друг на друга и пытаемся прочитать по глазам хоть что-то полезное для себя.

На выходе понимаем, что мы оба спокойны и непреклонны. Выбить через молчание с обоих из нас хоть что-то — нереально.

— Может, скажете, как к Вам обращаться? — нарушаю я тишину.

— Городецкий Виктор Степанович, Безумный охотник-ловец десятой стадии… как и твой дед, — выдаёт мужик базу.

Неплохо.

Память реципиента соглашается с Виктором Степановичем насчёт деда реципиента.

— Что ж, очень приятно. А меня Вы, как я полагаю, знаете. И раз да, то хотелось бы почаще с Вами встречаться, — сразу же закидываю я наживку о своих намерениях работать в ООМ, а не быть изгнанным отсюда. — Насчёт Бойко даже не знаю, что сказать. Как Вы и говорили: что происходит в Критической Точке, остаётся там же. В данном случае голова Бойко лежит рядом с его тушкой.

Слышен лёгкий скрип входной двери.

— А рядом с тушкой и его башкой лежит ещё и бомба Драконидская, — своим пропитым голосочком влезает в наш разговор Псих, который, судя по его словам, подслушивает наше с начальником Штаба общение… хоть и необычное, но всё же общение.

Мужчина вздыхает.

— Ладно, заходи, Псих. Похоже, от тебя ничего не скроешь.

— О, вот это правильно, Витёк! — сразу же радуется гремлин. Питомец подбегает к металлическому столу, отталкивается от моей левой ноги и запрыгивает на столешницу. — Ну шо пацаны, оливье? Я тут уже узнал, что вчера давали оливье. Может, чё-то осталось. Я не против перекусить.

— Да, конечно, — сразу же соглашается начальник Штаба. Он через какой-то датчик на шее передаёт команду кому-то из своих.

Охренеть можно.

Ну почему Психу так везёт?

И вообще… как это, сука, работает?!

Нет, я, конечно, рад, но это какой-то звездец.

Где мы на данном этапе, а где начальник Штаба.

При этом врывается какой-то Псих, который диктует свои правила и все с этим соглашаются.

Может, у него такой Дар скрытый?

Жаль, что я не могу через Чувства познать Психа. Было бы интересно узнать, что это за мохнатый шкет такой.

Уже через пять минут нам приносят оливье с горячим багетом и несколько тарелок с ложками.

— О как идеально! — говорит Псих. Он смотрит на парнишку моего возраста, который принёс данный салат. — Передай повару, что он красавчик.

Парнишка кивает и сваливает.

Псих продолжает:

— Когда делаешь оливье, главное — не переборщить ни с каким ингредиентом… иначе тебе придётся всё добавлять и добавлять других ингредиентов, пока оливье не заполонит собой всю казарму, ах-ха-ха! — Псих смотрит на нас обоих, и, чтобы не выглядеть дураком, продолжает ржать, но уже искусственно.

В какой-то момент его ржач доходит до стадии невозможности больше терпеть это, и мы с начальником Штаба тоже начинаем ржать. Но смеёмся мы не с шутки Психа, а с того, как ржёт сам Псих.

М-да, не такое начало второго дня я себе представлял.

Не знаю, что меня ждёт дальше насчёт смерти Бойко и тестов в Синем Зале, но Виктор Степанович настроен к нам положительно… во всяком случае, пока.

Что будет дальше — нужно смотреть.

— Ладно, господа, я должен кое-что сообщить, пока мы не зашли со смехом до уровня братских посиделок, — делает Городецкий серьёзное выражение лица. Он смотрит на меня и говорит: — Константин, нашего Бойко не нашли рядом с убитым Драконидом. Так что все твои фантазии насчёт отрубленных голов — такое себе объяснение.