Да и в энергетике он, как инженер, хорошо разбирался.

Что не удивительно, ведь эти области очень плотно между собой связаны.

И сейчас его знания пригодились сполна.

Мы ещё не так долго обживали Старый Форт, но здесь уже накопилось огромное количество оборудования. Электрогенераторы работали на износ и требовали слишком много топлива. Да и такими темпами, нам придётся отстраивать здесь целую электростанцию.

Я предложил решение поизящней.

Такой огромный самоцвет, какой мы нашли в Каппе и сам по себе мог бы надолго обеспечить нас энергией, но моя идея должна была превратить его в «вечный двигатель»

Принцип был прост, как и всё гениальное, и строился на работе очистных машин. Несколько панелей вокруг самоцвета активно поглощали скверну из воздуха, перерабатывали её и передавали прямо внутрь кристалла.

В то же время сами панели работали, получая энергию от генератора, который был запитан на самоцвет.

Таким образом, в теории он мог работать хоть вечно, при условии, что находится в очаге.

А Эпсилон, в котором располагался форт, мы закрывать пока не собирались.

Так что недостатка в скверне совсем не ожидалось.

Так, решив множество основных вопросов, важных для существования форта, я, наконец, мог заняться ещё одним нашим «трофеем». Загадочным Вийоном.

Это определение подходило ему как нельзя лучше. Слишком уж много вопросов вызывало само его существование.

Пока его товарищи, совершенно обезумев, бегали по очагам в виде рыжих горилл и прочих чупакабр, он выглядел и вёл себя вполне буднично, не считая его выходящей за края учтивости, ну и, конечно, мутировавшей руки.

Разумеется, первым делом, я его об этом и спросил.

— Не знаю, — был краткий ответ, — наверное, повезло.

Он развёл руками с самым невинным выражением на лице.

Пришлось объяснить, что эти игры ему стоит оставить для кого-нибудь другого.

— Забудь о своём клане. Для них ты уже мёртв. Но сейчас можешь умереть окончательно, если не перестанешь придуриваться, — честно предупредил я его.

Луи задумался, а потом спросил:

— Вы позволите мне немного обдумать… всё это? Такие решения трудно принять с наскока.

— Нет, — мгновенно отозвался я.

Пусть не считает меня добреньким спасителем.

Вийоны — наши враги и любезничать с ними в мои планы не входило. Ещё совсем недавно это самый Луи сражался бы против нас, не останови я поезд.

Так что, если он хочет получить хоть какой-то шанс на то, чтобы остаться в живых, то придётся ему поторопиться с выбором. И доказать свою полезность.

— Ладно, — решился он. — Причём, раз я принял это решение, то не буду юлить и пытаться что-то утаить. Если уж мне суждено стать предателем, я стану им только один раз. И то лишь потому, что обязан вам жизнью.

Этот Вийон просто не мог обойтись без высокопарных фраз.

С другой стороны, ему явно от этого было легче, а я мог лучше понять, как он мыслит, ну или, в конце концов, поймать его на лжи.

Так что даже подобные словоизлияния я слушал внимательно.

Луи был сильным магом, который мог оказаться полезным моему клану. Так что мне тоже предстоял трудный выбор дать ли ему шанс или уничтожить как врага.

— Как вы наверняка знаете, мой клан всегда славился обширной исследовательской базой в том, что касается медицины и фармакологии. Несмотря на то, что мы и без того одарены мощной целительской силой, которую способны применять просто по наитию, нам не чужд и научный подход к нашему дару.

— Знаю, я неплохо знаком с отдельными представителями вашего клана и их способностями. — ответил я ему, — так что ты вполне можешь обойтись без долгих вступлений.

— Как скажете, — мгновенно согласился он, — тогда перейду сразу к делу. Один из важнейших, но в то же время тайных проектов Вийонов — это попытка найти рецепт препарата, который бы позволил магам существовать в очагах, не превращаясь в монстров, как мои несчастные попутчики.

— И ты участвовал в нём, — продолжил я.

— Именно! — подтвердил Луи, даже как будто обрадовавшись, что я сам это озвучил, — в основном я работал на побережье, но у нас существует целая сеть лабораторий, посвящённая этой проблеме. А значит, периодически мы все обмениваемся опытом.

Он снова замолчал, словно продолжать ему не слишком хотелось. Пришлось его поторопить:

— И в чём ты боишься признаться?

Он тяжело вздохнул, но всё-таки ответил:

— Я ехал на войну, но захватил с собой несколько образцов для столичных коллег. Честно сказать, они до сих пор у меня с собой. Частично. Потому что львиную долю препаратов я сразу же использовал, как только поезд разрушился. Остальное… экономил как мог. Так и сохранил. Но это очень важные наработки, которые не должны были попасть к кому-либо ещё, кроме Вийонов. Но к вам попадут, потому что я обещал ничего не утаивать, — грустно закончил он.