— Будь со мной нежнее… — хрипло выдохнула девушка, прикрывая глаза. — Тебе придётся быть нежным… очень… нежным…

— Я сама нежность, ты же знаешь. — Я осторожно взял её на руки и поспешил к выходу. — И убери купол Эреба вокруг пекарни, если хочешь выжить.

— Да, милый… — выдохнула Анастасия, приподняла руку и всё-таки потеряла сознание.

В ту же секунду в здание ворвалась полиция.

— Врачей! Срочно! Это важный свидетель! — рявкнул я и, расталкивая полицейских, поспешил на улицу с девушкой на руках.

Я сделал всё, чтобы дочь Волота выжила.

Военные врачи, лучшие маги крови Пути Ама, буквально вытащили девушку с того света. Оба тяжёлых ранения — в грудь и живот — ей оставил именно я.

Но самое паршивое, что первый удар — когда я ни с того, ни с сего повалил свою спутницу на стол с десертами и вбил ей в грудь клинок с эктоплазмой — видели все посетители пекарни.

Теперь это была новость номер один.

«Избранный» и «спаситель человечества» внезапно потерял контроль и напал на беззащитную девушку. И то, что эта беззащитная девушка вытворяла потом, никто уже не видел, кроме меня, профессора Воронина и мальчишки Феофана.

За свою репутацию я особо не волновался.

Уже через пару часов после событий по всем каналам полиция пустила новость о том, что эта девушка — преступница, опасная убийца, а я её выслеживал по заданию военного руководства и внедрялся к ней в доверие.

Ну а то, что я лично вынес её на руках после того, как сам чуть не убил — было не просто актом доброй воли. Причина в том, что подозреваемая — ещё и ценный свидетель, причастная к делам тайной преступной организации.

Никаких подробностей в новостях больше не было, но этого хватило, чтобы меня снова стали считать «спасителем человечества».

Правда, осадок у людей всё равно остался.

Разговоры о том, что сидарх Бринер опасен, неуправляем и невероятно скрытен, начались с новой силой.

Ток-шоу просто бурлили.

Туда приглашали свидетелей — тех, кто случайно увидел сцену в пекарне: как я, не моргнув глазом, протыкаю клинком грудь девушки, хотя только что ей улыбался.

— А ведь несчастная даже не сопротивлялась! — возмущались наперебой с экрана телевизора. — Неужели нельзя было по-другому схватить преступницу? Что это за показательная свирепость?!

— Он демонстрирует силу, потому что она у него есть.

— Именно! Сидархи, говорят, такие и были! Не зря их магия под запретом столько лет.

— Мы подняли архивы, просмотрели все правонарушения сидархов в прошлом и много чего узнали! Что именно — увидим после рекламы! — подливал масла в огонь ведущий.

На эти ток-шоу я насмотрелся, пока торчал у Анастасии в палате первые несколько суток, в тюремном госпитале.

Я почти не оставлял девушку одну, даже когда её лечили врачи Пути Ама, проводя сложнейшую операцию. Она так ни разу и не пришла в себя за это время, но я всё равно был начеку. В придачу, за пленницей незаметно следил ещё и Абубакар, когда мне всё же приходилось покидать её палату.

Во-первых, минуя полицию, мне пришлось объясняться перед генералом Чекалиным за свою самодеятельность.

Я знал, что так будет, поэтому уже приготовил для него неприятную правду, о которой до сих пор молчал.

Да, я наконец рассказал ему о Волоте и о том, что он жив.

Услышав имя «Волот Чернобог», генерал нахмурился, и по его физиономии было видно, что он лишь отдалённо знает о враге государства столетней давности. К тому же, не совсем понимает, как давно погибший маг может быть жив.

— Ты про того Волота, который воевал у северо-западных границ в прошлом веке? — уточнил он, продолжая хмуриться. — Или появился ещё какой-то Волот? Его подражатель?

— Нет, господин Чекалин, — мрачно ответил я. — Это тот самый Волот. Сильнейший маг крови.

— Но его уничтожил Коэд-Дин. — Чекалин глянул на своего секретаря Жана Николаевича. — Напомните, в каком году это было?

— В тысяча восемьсот сорок четвёртом, — тут же отрапортовал секретарь. — Коэд-Дину было тогда девятнадцать. Мальчишка-сидарх отрубил Волоту голову, за что был награждён самим императором.

Я бросил взгляд на Жана Николаевича. Его память и знание истории государства вызывали восхищение.

— И что ты хочешь сказать, Алексей? — скептически поджал губы генерал. — Что этот Волот с отрубленной головой вдруг как-то выжил и появился больше чем через сто лет, здесь и сейчас, в нашем тысяча девятьсот пятидесятом?

— Да, — подтвердил я, — он смог это устроить, но это далеко не всё, что он смог.

Я рассказал Чекалину не только о том, что великий маг Пути Ама смог «перелить» свою кровь в чужое тело, но и о том, что он познал все девять Путей магии, переходя из тела одного мага в тело другого.