— Ты хочешь увидеть Феофана или нет, Бринер?

— Хочу. Если бы не хотел, то не собирался бы стать сектантом, как ты.

Девушка не обратила внимания на мой выпад и загадочно объявила:

— Тогда собирайся быстрее. Мы идём в новую пекарню Мефодия. Феофан уже наверняка там!..

Новая пекарня Мефодия находилась теперь в восточной части города.

Мы добрались туда на такси, хотя Виринея поначалу собралась идти пешком. Таксистом, кстати, был сотрудник генерала Чекалина, но девушка, конечно, об этом не знала.

Я еле забрал у неё сумку с оружием. Она ни в какую не желала доверять мне ни свой топор, ни всё остальное, что там лежало.

— А как проходит посвящение в члены вашего Ордена? — спросил я, когда мы подходили к небольшому зданию с вывеской «Новая пекарня Мефодия».

— Среди посетителей пекарни ты должен узнать Феофана, а потом уже остальные члены Ордена проведут вече насчёт тебя, — ответила Виринея так серьёзно, что я ещё раз убедился, что в некоторых вопросах эта девушка была не просто странной, а очень странной.

— А червоточины под новой пекарней вы проверяли? — не удержался я от иронии. — Ну так, на всякий случай.

Виринея покосилась на меня с недовольством — ей явно не понравилась моя шутка.

— Знаешь, что, Бринер? Если ты будешь так по-дурацки шутить, то я лично попрошу Феофана, чтобы он тебя послал. И не забывай про мой топор.

— Забывать про топор — это твоя проблема, а не моя, — усмехнулся я.

Ещё одна моя шутка повергла её в гнев.

Она вырвала сумку из моей руки и стремительно обогнула пекарню, чтобы войти через вход для персонала.

— А ты заходи через парадную! Так надо! Особенно для всяких шутников! — Девушка не пустила меня с собой и захлопнула дверь.

Я не сдержал улыбки.

Виринея злилась, но нравилась мне всё больше, вместе со всеми странностями и Хибинской Ведьмой в предках.

Было около шести утра, однако пекарня работала. Она оказалась круглосуточной. И в это раннее утро тут уже были посетители. Скорее всего, члены Ордена (ни за что не поверю, что кто-то пошёл бы в субботу в шесть утра за выпечкой и кофе).

Я вошёл в зал и уселся за свободный столик у окна, но никто не обратил на меня внимания.

Кроме самого Мефодия, конечно.

Толстяк-голем в своём неизменном фартуке и с улыбкой поспешил ко мне, прихватив меню. Кожа на его сером мёртвом лице, как всегда, была сшита из двух половин. И теперь-то я точно знал, что это существо создал дядя Виринеи.

Не знаю, о чём он думал в этот момент, но теперь Мефодий, собранный из кусков мёртвых тел, но работящий и приветливый, очень хотел походить на живого человека. Это было видно.

— Доброе утро, господин! — поздоровался Мефодий. — Мы очень рады видеть вас в нашей новой пекарне! У нас новое заведение, потому что старое… хотя вы знаете. И мы будем рады угостить вас и отблагодарить за спасение нашей сотрудницы, Виринеи Ворониной. — Голем приготовился записывать в блокнот. — Слушаю вас, господин. Заказывайте хоть всё меню.

— Кофе… — начал я.

— Со сливками, без сахара, — тут же дополнил голем. — Я прекрасно помню, что вы заказывали в тот день. Возможно, вы желаете ещё выпечки? Могу посоветовать яблочный штрудель. Наисвежайший! По новому рецепту девятого века! И вкус можно дополнить симфонией Чайковского, если вы вдруг захотите. Давненько я не посещал филармонию, поэтому не отказался бы послушать Чайковского вместе с вами.

Его улыбка стала шире.

— Чайковского не надо, — отказался я и окинул взглядом зал. — А что сегодня заказывают посетители?

Он загадочно на меня глянул.

— Мы сегодня всем предлагаем яблочный штрудель, господин. Блюдо дня, так сказать.

Я заметил, что все посетители действительно едят именно штрудель.

— Ну что же, тогда давайте мне того, что всем. Я сегодня со всеми за компанию.

Мефодий кивнул и поспешил за штруделем, а я внимательно посмотрел на каждого посетителя.

Итак.

За дальним столиком — семейная пара с ребёнком лет десяти; за соседним — пожилой мужчина в строгом костюме; чуть дальше — худая и неказистая блондинка; за ней — две подруги лет семидесяти; а у входа — молодой парень.

Был здесь и ещё один человек, но его, в отличие от остальных, я знал лично. За столиком напротив сидел сам создатель Мефодия.

Дядя Виринеи — Ян Стоянович Воронин.

Неизменный череп любовника его жены тут тоже имелся. Некромант поставил череп рядом на стол и заказал ему штрудель, как и себе.