Он резко встаёт и начинает одеваться.

— Виктор! — вскакиваю и порывисто обнимаю его. — Я сама испугалась. Не знаю, как так вышло. Это… наверное, после трав, я… — и замолкаю. Ещё вчера я думала, что недосказанности не осталось.

Остались, и ещё какие!

«Почему ты всё ему не рассказала, Алекс?»

Пронзительный страх потери завладевает всем моим существом. Я просто намертво вцепилась в Виктора и не хочу, не могу его отпустить. Боюсь, что сейчас дверь за ним захлопнется, и я потеряю его навсегда.

— Виктор, Виктор, я правда… Правда не знала. Я и про ведьм-то узнала только из-за книги из сна, — сбивчиво, утирая слёзы, тараторю я. — А потом всё так закрутилось: нападение, поездка, встреча с тобой. Я…

Виктор внезапно крепко сжимает меня в объятиях:

— Тс-с, — мягко говорит он. — Прости. Прости за этот миг недоверия. Я чувствую, как тебе больно, и точно так же боюсь потерять тебя. Не плачь, я с тобой. Просто расскажи мне всё.

И я рассказываю всё без утайки, уютно устроившись на коленях Верховного Морено.

— Мда-а, — задумчиво тянет Виктор. — Тут не обошлось без тайны. Твои родители явно были сильными колдунами, раз дар так долго не проявлялся и тебе пришлось пить зелье. Я кое-что знаю о ведьмах, о том, как передаётся сила, как сложно совладать с этим, и, честно говоря, удивлён, как легко и естественно ты приняла свой дар. Говоришь, у тебя есть кулон с их фотографиями? Покажи мне его, пожалуйста.

Я вскакиваю и достаю припрятанный кулон.

Открыв его, Виктор вздрагивает и переводит на меня удивлённый взгляд. Потом снова пристально вглядывается в кулон.

— Что-то не так? — не выдерживаю напряжённого ожидания.

— Алекс, я попрошу тебя сдать кровь в моей лаборатории, — голос Виктора полон волнения и надежды. — Потому что мне кажется, что ты — это… Чёрт, рано говорить, я могу ошибаться.

— Виктор, скажи мне, — сжимаю его руку. — Я больше не хочу недосказанности.

— Я предполагаю, — голос Виктора звенит, — что твоя мать была ведьмой, а отец — вампиром.

Меня будто бьют под дых. Замираю, раскрыв рот, не в силах переварить услышанное.

— Я что… Ты… Да как…

— Сдай, пожалуйста, кровь, я хочу проверить свою теорию.

— Хоть сейчас, я готова! — решительность бьёт ключом, я едва справляюсь с волнением.

Сколько раз я думала о матери, о том, кем был тот, от кого она родила меня, и почему имя отца отсутствует в моих документах. И от надежды хоть чуточку приоткрыть эту завесу тайны, узнать хоть крупицу своей истории я буквально расцветаю.

Виктор быстро кому-то звонит, мы одеваемся и через пару минут он ведёт меня куда-то вниз по тёмному чуть подсвеченному коридору. После нескольких пролётов и поворотов мы оказываемся перед массивной железной дверью. Виктор быстро набирает что-то на глофоне, и дверь с тихим щелчком открывается. Невысокий мужчина в белом халате и маске кивает нам и указывает на стол для забора анализов. Он берёт две пробирки моей крови и аккуратно наклеивает пластырь.

Виктор тянет носом, принюхиваясь, и, когда мы выходим из комнаты, задумчиво говорит:

— Твоя кровь пахнет лучше всего на свете. Ты не только моя истинная, но и ведьма. Я знаю этот сладковатый запах. Я когда-то пил такую кровь и ни с чем не спутаю этот запах.

Когда мы входим в столовую, он всё ещё задумчив. Пока я наливаю себе какао и кладу еду в тарелку, он в задумчивости пьёт кровь из бокала и что-то печатает в глофоне.

— Когда будут готовы анализы? — уплетая круассан интересуюсь я.

— Максимально быстро, надеюсь, уже сегодня.

— Уже сегодня, — отзываюсь, будто эхо.

Сегодня… И морщусь, вспомнив, что вечером прилетит Тео.

— Я чувствую, как тебе неприятно, — спокойно смотрит на меня Виктор, — и знаю, что сегодня прилетит Тео Ан. Ты ведь об этом подумала?

— Да, — опускаю глаза. — Мне… Я не знаю, как себя с ним вести. Ведь я же… Я же его партнёр, и он имеет право забрать меня. А мне ещё нужно сказать, что я… что я не стану его амори.

— Ты не одна, — Виктор пристально смотрит на меня. — Я решу все твои проблемы с Тео Ан. Он больше не прикоснётся к тебе, и никто, — голос его становится опасным, пугающим, — никто больше не прикоснётся к тебе без твоего на это позволения или желания. Не будет пить твою кровь, не будет ласкать тебя против твоей воли. Всё будет так, как хочешь ты.

— Я хочу быть с тобой, — просто говорю я. — Навсегда.

— Значит, так и будет!

Я чувствую, как от этих слов тёплое чувство к Виктору снова окутывает меня, и не сдерживаюсь:

— Поцелуй меня…

Миг, и я уже на руках Виктора.

Ещё один миг — и мы в его спальне.

Руки и губы сплетаются. Одежда на мне трещит по швам от страсти, с которой Виктор срывает её с меня, а затем я шепчу:

— Сделай это так, как хочешь ты.

С утробным рыком он ставит меня на четвереньки и жёстко плотно входит сзади. Я выгибаюсь в спазме удовольствия, подстраиваюсь и шепчу: